Дом с привидениями

Старый новый клуб "Родителей молодых"

"До-о-о!" - свербит расстроенный рояль. "До! До-до-до! До-о-о!" - повторяется из зала слева. В зале справа беседуют рабочий и электродрель: "Вжжжжж!" - "Мать твою!.." - "В ж...?!" - "Azzuro, il pomeriggio e troppo azzurro e ungo per me..." - разносится в среднем зале. Источник звуковоспроизведения не виден, и кажется, что Челентано звучит непосредственно из головы Ивана Трофимова, как в комиксах, где герои говорят, думают и поют в специальный пузырь, висящий над макушкой. Идеолог и директор группы "Запрещенные барабанщики" за бутылкой портвейна "Червоний Пiвденнобережний" изучает меню и сам себя уговаривает не расстраиваться. "Это дороже, чем я ожидал, - вздыхает Трофимов. - Вот язык по-царски - девяносто рублей. Котлета по-киевски - сто. Свинина по-русски - восемьдесят. Дороже, чем сейчас, но... это же все-таки ресторан, - Трофимов ищет поддержки. - Хороший ресторан, честное слово, мы здесь кормимся три года, и никто ни разу не отравился". Пока что ресторан клуба "Морисвиль" - с аскетичными столиками и стуликами меж разбросанных как попало бархатных пуфов - более всего напоминает "О.Г.И.", в котором произошел ядерный взрыв.

Еще год назад "Морисвиль" именовался клубом "Край", а на пуфах сиживали люди выдающиеся - в "Край" принято было заезжать на after-party, несмотря на нечеловеческое расположение клуба: в подвале на Спартаковской площади, из ориентиров - троллейбусный парк, автостоянка и охраняемый военный объект. В туалете стоял унитаз на возвышении - со стороны конструкция выглядела как царский трон. "Красота, - вспоминает Трофимов, - только из него все время хлестало говно, клуб затапливало по колено. Однажды мы вдвоем с композитором "Запрещенных барабанщиков" Виктором Викторовичем Пивторыпавло выкачали отсюда ровно 560 ведер канализационной воды". Теперь здесь три туалета - мужской, женский и служебный. На мужской собираются повесить фотографию Челентано, на женский - певицы Мины, со служебным пока не разобрались. Фотографий нужно много - очищенный от пуфов клуб к открытию украшают портретами героев радиол: Сальваторе Адамо, Тома Джонса, Лючио Батисти. Большую часть фотографий Трофимов сканирует с обложек старых пластинок. Особое место в галерее отведено Вальдемару Матушке - сподвижнику Карела Готта, актеру из триллера "Призрак замка Моррисвиль" киностудии "Баррандов". Сам триллер, которому клуб обязан названием, время от времени собираются показывать в рамках кинолектория графа Хортицы.

Идею "Морисвиля" "Родители молодых" ("Барабанщики" плюс Георгий "Хортица" Осипов) вынашивали несколько лет. Контуры идеи можно разглядеть в монументальном альбоме "Еще раз о чорте": The Best of Soviet Restaurant Music". "Морисвиль" - место для пассеистов, любителей старины, уверенных в том, что раньше было лучше, и способных это "раньше" локализовать в одном отдельно взятом подвале между троллейбусным парком, автостоянкой, воинской частью, офисом "Нашего радио" и открывающимся вскоре участком Третьего кольца. "Мы не циклимся на слове "советский" и истории Советского Союза, но СССР - это юность современного культурологического периода", - разъясняет политику партии Трофимов. Партия пассеистов, обосновавшихся в "Морисвиле", называется ДОСЯ - "Движение за Осмысление Современных Явлений". Среди уже осмысленных явлений значится, в частности, антиглобализм. Антиглобализм пассеисты осудили. "Нехорошо, когда простой парень-полицейский получает какашкой в лоб от зажравшихся буржуйских сынков", - говорит Трофимов. "Досю" он определяет как нечто среднее между "Клубом ученых-недоучек" Хармса/Олейникова и "Клубом ангажированных беспартийных" образца Пражской весны.

К Чехословакии и советской Прибалтике здесь относятся с нескрываемым трепетом. Мечтают пригласить участников эстонского "Апельсина" ("Иллюзьон-иллюзьон, силлайлон-силлайлон") или латвийского "Опуса" ("Коммары и мурафьи - большие ньедруги мои") и, быть может, выписать из Братиславы самого пана Матушку. Пока в программе клуба заявлены исключительно соотечественники: симпатизирующая "Родителям молодых" Татьяна Анциферова, исполнитель песен про антенны и самолеты Олег Ухналев, частушечник-куплетист Юрий "Нос" Миронов и мастодонт неофициальной эстрады Константин Николаевич Беляев ("Будь человечней ты, /В п...ду твои пласты, /Их не возьмешь с собой в могилу ты!"). Через знающих людей из Москонцерта Трофимов вышел на Тамару Миансарову - есть надежда, что в "Морисвиле" вскоре появится и она. "Все надо успевать вовремя, - объясняет Трофимов. - К сожалению, я уже никогда не смогу пригласить Бориса Сичкина. Я поразился тому, какое количество великолепных артистов разговорного жанра, пародистов, актеров, кинорежиссеров сейчас не при делах".

На артистов старой школы в "Морисвиль" нужно приезжать по субботам. По пятницам пробуют талантливую молодежь - вроде "Каберне Денев" или несостоявшегося продюсера "Барабанщиков" Василия Шугалея и его "20000 зажыгалок". Самих "Барабанщиков" можно чаще увидеть в студии (которую сейчас оборудуют в "Морисвиле"), чем на сцене. Зато будут еженедельными кинолектории и дискотеки графа Хортицы и - более того: в "Морисвиле" Осипов возобновляет радиопрограмму "Школа кадавров", которая будет идти со сцены "в прямом эфире". Осипов - знаток ритмов и вибраций, благотворно воздействующих на человеческий организм. У него своя публика - полсотни человек по Москве до сих пор меняются кассетами с записью "Кадавров" и "Трансильвании". Как раз на пятьдесят-сто человек клуб и рассчитан. "Смотришь, как на сцене меняются слайды и слушаешь виниловые пластиночки, которые ставят за ширмочкой, - умиляется Трофимов. - К концу вечера башня потихонечку съезжает".

Покамест башня успешно съезжает за столиком в среднем зале - благодаря совместным усилиям Челентано, электродрели и истерзанного рояля. Первым умолкает рояль. Из левого зала выходит печальный мужчина и говорит: "Забираю". Вслед за ним, прощаясь, подвал покидает рабочий с дрелью. С Трофимовым остаются портвейн "Червоний Пiвденнобережний" и Челентано: песня остается с человеком. Человеку - хорошо.

Григорий Гольденцвайг, "Афиша"