"Русский шансон выдумал какой-то дебил"

Его узнают сразу - с первых строк, с первых же аккордов. Его особый жанр, стиль белого стихосложения, не спутаешь ни с чем. Поэтические фразы и метафоры, своеобразный тембр вокала, а также так называемая ненормативная лексика. Александр Лаэртский ненавидит блатную песню, но против правды не попрешь: он - тоже оттуда, он - символ "русского шансона 90-х", прямой наследник Шандрикова и Северного, только в другую - менее жестокую, но куда более жесткую эпоху.

- Александр, вы достаточно многогранный человек. Но все-таки: кем вы себя больше считаете - поэтом, музыкантом, певцом, живописцем, ученым, радиоведущим, медиком?..

- Я отношу себя к самураям. То есть любая область, которая меня начинает интересовать и которую я начинаю изучать, в конце концов мной познается до конца, и я становлюсь в ней мастером. А то, что меня не интересует, того я не знаю совсем. Меня не интересует поверхностное представление о чем-либо. Либо глубокое, полное представление, либо вообще никакого.

- И в каких областях вы уже стали мастером, как вы считаете?

- Вы лучше перечислите какие-нибудь, а я буду говорить, где я мастер.

- Ну, мне сложно так угадывать...

- Я не мастер по части кредиторской, то есть я никому не должен денег и не скрываюсь ни от кого в этом плане. Не умею от налогов уклоняться. Не специалист по сериалам всяким - не разбираюсь, Хулио от какого-нибудь Антонио не отличу. Также в телевизионных программах не разбираю, чем всякие "Завтречки" различаются от "Времечек" и "Сегоднячек". Все это для меня остается загадкой. В садоводстве я мало что понимаю... Вот так. Это навскидку, что первое в голову пришло.

- Во всем остальном вы, значит, спец?

- Есть определенные вещи. Десятка полтора можно насчитать.

- А вот музыка, песни входят в этот список?

- Наверное, с точки зрения какого-нибудь профессионального композитора, видимо, мой подход к созданию музыки покажется крайне непрофессиональным. Скажем, сама схема построения работы над какой-то мелодией покажется ему непонятной. Но в этом искусстве важен результат. А результат - это сила воздействия твоих произведений на аудиторию. Вообще, говорить о музыке сложно. Музыка - это самое главное оружие. Это единственная неподвластная никакой структуре, никакой цензуре сила, способная мощно воздействовать на людей.

- Александр, говорят, что вы начали писать песни под большим влиянием Гребенщикова...

- Скорее все-таки первым был Высоцкий. Это первое, что я начал слушать русскоязычное. Вторыми были "Зоопарк" с Майком Науменко. И уже позже, когда я начал сам что-то писать, услышал Гребенщикова. Я, конечно, отдаю должное этому влиянию. Без него гопников в нашей стране было бы гораздо больше.

- В отличие от Гребенщикова, вы известны как автор матерных песенок. Интересно, когда вы написали первую из них?

- Это в 86-м году было. Она называлась "Роллинг Стоунз" - это план".

- Использование нецензурных выражений - это был эпатаж, желание обратить на себя внимание или что-то другое?

- Оль, дело в том, что в то время это был не самый лучший способ обратить на себя внимание. Да, поверьте, что это так. Вообще вся эта байда - с 79-го года, когда у меня была группа "Волосатое стекло". Нецензурщины там не было, но были тоже какие-то моменты, тяжелые дела. К тому же я могу сказать, что я вообще не люблю обращать на себя внимание: одни неприятности от этого. Меня просто перло - я это так называю. Ну, так же как и сейчас садишься в студию - и начинает из головы все это безудержно лезть.

- В жизни вы тоже постоянно используете эти крепкие выражения? Или более сдержанны?

- Ну как... то есть все зависит от ситуации. В принципе есть, конечно, определенные места, определенные моменты, когда приходится сдерживаться. Мне очень там тяжело. Я весьма свободен - и люблю места, где я чувствую себя свободно. Не люблю каких-то формальностей, связанных с этикетом, по которому положено соблюдать те или иные вещи. Но иногда приходится. Тут никуда не деться, поскольку мы все живем в обществе. Приходится корректировать свои слова, поступки. Но чем реже я это делаю, тем более я счастлив. Да, наверное, я так и разговариваю.

- Я пока что этого не заметила...

- Ну мы же просто беседуем. Я же не эмоционально говорю. А для красного словца - это и есть желание эпатажа.

- А почему вы сейчас не зарабатываете музыкой?

- У меня такой подход к этому. Я понимаю, что он мне вредит, но я с трудом могу измерить результат своей деятельности деньгами. Меня конечный продукт интересует больше. То есть смотрю на компакт, который сделал сам, и мне достаточно такого эстетического удовольствия. Качество записи меня устраивает, диск стоит у меня на полочке. А так меня больше интересует процесс работы.

- Основной вашей аудиторией являются две такие противоположности: с одной стороны - так называемые гопники, а с другой - солидные бизнесмены. Как вы это объясняете?

- Я, кстати, могу немножечко не согласиться насчет гопников. Я не то что выступаю или пытаюсь в аристократа играть. Гопники - они больше слушают Черникову или там "Руки вверх!". Если под словом "гопники" мы с вами понимаем одно и то же. Для того чтобы действительно вот эти песни, которые я исполняю, любить и слушать, нужно обладать каким-то хотя бы минимальным воображением. А у гопников оно отсутствует полностью. Может быть, какие-нибудь панки слушают - тут я согласен. Но это немного разные вещи. Молодые неформалы это слушают, да. Но в конце концов из них получаются приличные люди. Я тоже по молодости не был, скажем так, студентом в очках (смеется), но тем не менее считаю, что я получился вполне таким нормальным, хорошим парнем.

- А к какому бы стилю вы отнесли свою музыку? Это какие-то дворовые песни, панк-рок, еще что-то?

- Ну, скорее всего это можно назвать тестом. Для многих это тест. Вообще-то не мое это дело - определения. Мне нравится писать. Но, как мне рассказывали, были такие моменты, когда люди моими песнями тестировали потенциальных партнеров по бизнесу. Или каких-то людей, с которыми в перспективе пришлось бы общаться. Согласитесь, что тот, кто слушает Марусю Распутину, никогда не поймет того, кто слушает Боба Марли. Это в принципе вроде бы мелочь, на это люди мало обращают внимания. Но если серьезно подходить к психологической совместимости, это важно.

- Александр, а как вы думаете, к русскому шансону ваша музыка имеет какое-то отношение?

- Вообще я очень отрицательно к этому отношусь. Потому что шансон - это французское слово. Это то же самое, что русское шампанское. Сам по себе русский шансон, по-моему, выдумал какой-то дебил, скорее всего эмигрант второго поколения, не совсем твердо стоящий на ногах. Я - нет. Нет, никакого отношения к этому явлению позорному не имею, Я даже слышал где-то по телевизору передачу, которая называлась "Русский шансон". Полный бред. Даже стыдно было бы там появиться. Не-е...

- Говорят, что Лаэртский - это ваш псевдоним, а какая ваша настоящая фамилия?

- Это даже не совсем псевдоним. На данный момент я специально взял фамилию жены... Ну, в принципе я не думаю, что это существенно. Оль, правильно?

- Ну, просто интересно...

- Да и к тому же, если приложить небольшие усилия, я думаю, можно узнать. Сейчас такой у нас мир - напичканный электроникой. Могу сказать одно: есть документы на мое имя.

- А чем занимается ваша жена? Она имеет какое-то отношение к музыке, искусству?

- Нет, она не имеет. Она бывший мастер спорта по плаванию. А сейчас работает в фирме компакт-дисков, занимается сбором заказанной информации - что-то типа пресс-службы.

- Дети у вас есть?

- Скажем так. Официально зарегистрированных - нет. Но это поправимая ситуация. Сами знаете, это происходит быстро и достаточно неожиданно.

- Я слышала, что вы раньше занимались бизнесом, и у вас были такие курсы молодых матерей...

- И сейчас все это функционирует. Но это не курсы, а такие центры помощи, скажем так, реабилитации постбеременности. Есть женщины рожающие, а есть рождающие. Рожают женщины сознательного уже возраста, которые представляют ситуацию. А рождают - это те, кто делает это бессознательно и еще не понимает, что, производя на свет ребенка, попросту говоря, решив плодиться, они берут на себя очень серьезную ответственность. И порой сами пугаются: что это такое со мной произошло? И к нам сразу. А мы помогаем. Сцеживаем, пеленаем и так далее.

- И что, многие к вам обращаются?

- Не бей лежачего, конечно! Также мы их там заставляем поделки делать из разных еловых шишек - они же нервные все дико. А потом наши курьеры эти поделки развозят куда ни попадя и там берут деньги. А поскольку это все связано с медициной и в какой-то степени - с гуманитарной помощью, то это практически не облагается налогами. Всем выгодно.

- Да, Александр... значит, если у вас появятся официальные дети, вы уже в курсе того, как с ними обращаться?

- Да, никаких проблем не будет.

Ольга Крылова

---

Артемий Троицкий:

Я подозреваю, что такое явление, как русский шансон, есть, другое дело, что оно мне абсолютно не интересно. К этому жанру я отношусь абсолютно равнодушно - в первую очередь по той причине, что он не представляет собой ничего интересного с точки зрения музыки. Во-вторых, он может быть интересен только в том случае, если за дело берутся великие поэты и великие артисты, которые, подобно Высоцкому или Галичу, под одно "умца-умца" могут спеть и рассказать столько, что никакому рокбэнду не приснится. Насколько мне известно, таких артистов у нас сейчас нет. Я время от времени слышу выступления деятелей типа Шуфутинского, типа Кемеровского и должен сказать, что все это даже не второй - третий-четвертый сорт. Из всех, кого я слышал в этом жанре, а слышал я далеко не всех, мне совершенно искренне нравятся некоторые песни Звездинского из того, что он написал довольно давно, еще в 60-70-е годы. И некоторые песни Розенбаума. По поводу всех остальных боюсь, что никаких приятных слов, к сожалению, сказать не могу.

Лаэртского я помню как плохого рок-музыканта с какими-то намеренно скабрезными текстами, но при этом не смешными в целом. Я не считаю серьезной заявкой, если человек просто в отсутствии прочих талантов предпочитает поражать публику употреблением слов типа х...й, п...а, и т.д. Круг - я даже не знаю, кто это такой, даже фамилии такой не слышал. Я далек от тех кругов, в которых он популярен. Хотя, с точки зрения коммерческой, я думаю, всегда найдутся блатные, приблатненные или какие-то мачо-парнишки, которым это по душе. С точки зрения какого-то музыкального и художественного развития жанра - тут никаких перспектив я не вижу. Напротив, я считаю, что все хорошее, что в нем было, осталось в прошлом.

Я не против термина "русский шансон". Не я его придумал и не мне его бодать. Но к французскому же шансону наше явление не имеет никакого отношения. Французский шансон - это не только два аккорда, а, как правило, интересные композиторские решения, прекрасные мелодии. В шансоне работали многие крупные французские композиторы. Я думаю, что гораздо более адекватным и честным названием для русского шансона было бы "блатная песня". По сути дела это блатная песня и есть. И ничего позорного в этом термине нет.

"МК-Бульвар", # 24, 2000