Сентенция о Гоше

Недавно, перебирая антресоли, я нашёл аудиокассету МК-60 с записью странного разговора. В памяти всплыло имя - Гоша, фамилия - Лацис и 1985 год. Дождливая осень. Я кручу в руках её паспорт и глаза мои пучатся от удивления, как тесто бабы Зины.

Тесто лезло так нешуточно, что ночами мы, молодые курсанты, просыпались от звона слетевшей с кастрюльки крышки. Крышка долго каталась как одержимая по полу барака. Потом затихала. А через несколько минут какой-нибудь курсант, брёл спросонья в клозет и наступал на неё. Крышка взвизгивала, опять начинала кататься, и опять затихала. До следующего засранца-полуночника.

То есть, крышкина колыбельная врезалась мне в память. Я и сейчас иду порой по главному проспекту моего любимого Екатеринбурга, а под плащом точно такая же крышка. И в самом людном месте я её со всей дури - швырь! Она - звяк! А я по сторонам зырю, на предмет, не сделает ли кто-нибудь "ку!"

И ежели кто отреагировал адекватно, я сразу подбегаю и кричу - здорово, зёма! Батяня комбат! Вау, кул, наше вэлком унд форевер! То есть, я, типа, нашёл ещё одного своего! Нашего. И никаких ледяных молотов не надо, как у Володи Сорокина.

Мы - дети крышки!

Хотя "мы" - это, безусловно, мразотное слово. Когда кто-то один говорит "мы" - значит, он считает себя великим гномом (ВГ), у которого якобы есть право говорить за всех остальных. Типа - мы как один встанем на защиту, или - мы все как один против!

Но тут иной случай. Он никак не связан с массовой истерией по поводу защиты "свободы слова", или нападением одних фетишистов на других таких же ебанько по поводу того, кому из них достанется избушка под названием "Белый дом". Если бы в нём можно было жить с джакузи и тёлками, я бы понял. Нехилое местечко в историческом центре Москвы. Хотя.. Этот декор... ((с) Семейка Адамсов). А так - биться за какие-то фиктивные символы власти типа Останкино, телеграфа и прочего отстоя? Дичь, господа...

Вот одно выражение - "мы все как один". Вот второе - "один в поле не воин".

Очевидно, что первое - надуманная партийная поебень конъюнктурная "идейная". Поскольку идей нет. Есть только деньги. Как и нет партий. Есть только партийные кассы. А второе - испытанная веками, муками и потом истина.

И никогда эти две темы в одну не сольются, пусть хоть усрётся "Единая Россия", близкая мне по, э-э-э... методам генерирования доступных электорату "идейных" установок. Но если я говорю, что мы - дети крышки, это значит, что я говорю, что мы - дети крышки. И ничего лишнего, личного и пафосного. Они же сами на звон слетаются, что мотыли на абажур!

Ладно... Хуй с ней, с этой крышкой. Мне нужно что-нибудь серьезное дристануть...

А то тут все про Костю Эрнста, Канделаку, шестидесятников, диссидентов и прочих страдальцах пишут. А я всё про крышки и тесто. И вообще мозг мой - как майонезный шлепок. Неконкретный, но заметный.

Короче, у неё в паспорте так и было написано - Гоша Витальевна Лацис. Родом из какой-то маленькой прибалтички. Тогда ей было 19 лет.

Я фрагменты стенограммы вам выложу сейчас.

 
Гоша: Саш, а ты знаешь, что такое "Шишкин лес"?

Лаэртский: Ну, типа вода. Мне, кстати, не нравится. Она горчит, и за ней очередь в "Пятёрочке" нервная. Хотя не только за ней, а вообще там люди такие, ну... типа они и при "делах" вроде, но всё у них так малобюджетно, показушно.. И водку там воруют. А охранников нет профессиональных... А виноград...

Гоша: Да нет, я не о том тебе... "Шишкин лес" - это волосы на мужском лобке!

Лаэртский: ...внутренним взглядом обозрел свой лобок, и присоединил его к категории "клумба весенняя, модная, на Профсоюзной".

Гоша: Я тебе сейчас, Санечка, скажу одну вещь. Только ты не думай, что я ебанутая! Я... Ну... Я не вижу людей...

Лаэртский: А ты, типа, фонарь зажги, и побегай по городу - может, найдёшь?

Гоша: Нет. Это другое. Я антиневидимка. Я правда не вижу людей. Вообще, я не вижу теплокровных. Кошек там, собак... мышей... Я не вижу их тел, только одежду вижу и растительность. Зубы не вижу тоже... скелеты... С детства. Проснулась однажды и увидела вместо мамы пухлый шевелящийся халат. Мы оба нагие с ней были, точно помню!

Пауза и свист. Это я ударил правым кулаком в стену, на незначительном расстоянии от Гошиной головы. Она не реагирует. Ещё свист. Бью слева. Уклоняется!

Лаэртский: Ага, пиздишь, Гого-Гоша!!!!

Гоша (устало): У тебя на одном из пальцев перстень этот. Массивный золотой... Я от него увернулась. Это моя главная беда. Я вижу всё, что на людях одето, но не вижу самих людей! Зимой я вижу лишь движущиеся живые шубы и сапоги, а летом шорты и цебо. Я вижу шёрстку на зверюшках, но не вижу самих зверюшек..

Лаэртский: Гош, а ты, ну это... лягуш... (дальше зажёвано).

 
И знаете, что самое странное? В 1985 году ведь не существовало ни воды "Шишкин лес", ни торговой сети "Пятёрочка"! А нынче на Европейской транс-сцене мощнейше отсвечивает некто DJ. Bad-G (Bulky Alive Dressing Gown - Пухлый Шевелящийся Халат в переводе на русский).

Я повстречался с ним в Лондоне. Он - не Гоша. И ни про какую Гошу никогда не слышал. Только посмотрел на меня странно, и по утячьи, бочком отвалил.

P.S. Нехуёвый текстик Сашуля для вас сочинил?

"Медведь", ноябрь 2007