Сентенция-письмо Игорю Свинаренко

Полгода назад, поддавшись мощнейшему воздействию русской зимушки, я разродился зловещей сентенцией, в которой описывался реальный случай, произошедший в реанимационном отделении одной из московских больниц в начале девяностых годов.

Вытерев писательский пот с мудрейшего лба, я отправил текст в редакцию, нервно закурил и стал ждать восторгов.

Но вместо ставших уже привычными возгласов "Вау!" и "О май гат!" мне было сказано русское - "не в этом номере!" Типа, оставим сей замечательный труд в резерве, на случай провала. И вот сейчас, когда провал частично настал - в том смысле, что меня ничего не тревожит, не парит, не раздражает и не провоцирует на новые идиотские сентенции, я и надеялся увидеть тот текст в данном номере. А увижу этот.

"Отчего же!?" - возопил я, впрочем, исключительно ради приличия, поскольку прекрасно понимал, что сентенция о реанимации пропитана антигламурным негативом и чернухой, что твоя "копейка" шпаклёвкой. Я бы и сам такое не напечатал нигде! Но, с другой стороны, как-то я должен, типа, отстаивать свою писательскую самобытность, и что там ещё в таких случаях принято отстаивать и защищать?

И к тому же, сложившаяся ситуация навеяла на меня позитивные унд конструктивные мысли, которыми я хочу поделиться с вами, уважаемые читатели, и с Игорем Свинаренко.

Дорогой Игорь! На последнем заседании в Овальном Зале ты высказался в том смысле, что люди, живущие чрезвычайно хорошо унд сытно, а пишущие о том, как всё вокруг плохо - пробуждают в тебе мохнатый клубок трудно распутываемого недоумения.

"Почему бы вам не писать о том, как вы скупаете недвижимость, куда вкладываете акции, с какими тёлками катаетесь на "Тойоте"? Откуда в вас это стремление к негативному, эта нездоровая достоевщина?" - говорил ты, размахивая бокалом с минералкой. И здесь я с тобой частично согласен. Есть в данном стремлении что-то фальшивое, бубён-ть. Более того, тут попахивает литературным лже-клошарством. Типа, румяные сытые рожи, сняв "ролексы", вылезли из лощёных бричек и попылили в народ, нацепив лапти, купленные спьяну в бутафорском бутике Милана.

Но у каждого самовара восемь боков, как говорил там один, не помню кто и к чему.

Давай представим себе судьбу отдельно взятого номера журнала "Медведь" с момента доставки его из типографии к читателям. Многие из них получают журнал по подписке. Очевидно, что эти читатели - люди небедные. Ну и прикинь, как происходит их ознакомление с очередным, нашим с тобой теперь уже общим детищем?

Вначале подписчик алчно листает страницы в поисках публикаций о себе или изображений себя любимого на фуршете, банкете или каком-нибудь кинотавре. Найдя это, он отдаёт журнал жене, которая ножницами вырезает страничку с материалом о своём милом, и прячет её в секретер, купленный по удачной цене в "Веранде у Дачи".

А прооперированный номер отправляется в лучшем случае к домработнице, которая отдаёт его сыну, живущему с женой и двумя детьми в Бирюлёво (журнал-то мужской и домработнице не интересен, а если вдруг станет интересен, то придётся переименовывать его в журнал "Медведица"). А в худшем просто выбрасывается в мусорное ведро. Оттуда он перемещается на помойку, где его подбирают гастарбайтеры, работники коммунальной сферы или бомжи.

И вот эти люди, на мой взгляд, и являются самыми внимательными читателями нашего журнала. Подобно книге Булгакова, распечатанной на ксероксе в известное тебе не понаслышке время, они передают его из рук в руки до полного засаливания, замусоливания и обветшания. А картинки из него годами хранятся на чумазых стенах строительных бытовок.

Э-э-э... Я не имею ввиду картинки с нашим с тобой изображением...

И эти люди знают, как топить котят, не вынимая их из кошек. А ты предлагаешь, чтобы мы им исполняли про инвестиции, "тойоты" и недвижимость. Мне всё это напоминает рекламный бум середины девяностых, когда люди в пердях кушали суп из крапивы или берёзовых почек, а по телевизору их призывали купить последнюю спортивную модель "Ягуара". Всё это сильно попахивало разжиганием классовой вражды, и как следствие - гражданской войны.

Игорь, ты же не хочешь, чтобы тебя, такого кругленького и умильного подняли на вилы зомби из уезда? Я, например, даже думать об этом не могу! Нет, это страшная картина!

Если же вернуться к финансово состоявшимся читателям "Медведя", то вряд ли мы удивим их рассказами о наших коммерческих успехах. У многих из них на "Тойоте" ездит помощник личного повара на рынок за огурцами. А из акций, на которые мы возлагаем большие надежды, их дети делают бумажные самолётики и запускают в полёт над огромным пространством вокруг собственного замка в пригороде Парижа.

Может быть, смутное осознание вышеизложенного и держит нас в рамках, не позволяющих журналу "Медведь" трансформироваться в "Мурзилку" для богатых?

"Медведь", сентябрь 2006