laertsky.com
Главная страница
Карта сайта
Форум
лаэртский
Дискография
Песни и аккорды
Стихи und поэмы
Альбомы в mp3
Лаэртский Бэнд
Голоса Родных
Концерты
Акварели
Wallpapers
Ответы на письма
Бесило-Радовало "Медведь"
со стороны
Переводы
Видеозаписи
Радиоэфиры
Публицистика
Иллюстрации
Подражания
монморанси
О программе
Эфиры 1992-95
Эфиры 1996
Эфиры 1997
Эфиры 1998
Эфиры 1999
Эфиры 2000
Эфиры 2001
Silver Rain
Заставки
Терминология
Сайты гостей
реклама
laertsky.com  |  монморанси  |  2000  


Беседа с Дмитрием Зима. Часть 4
 

 1   2   3   4 

Лаэртский: Тут вот пока присутствовал и вёл переговоры с ними. Ни на что не соглашаются. Все наши попытки решить эту проблему мирно - они закончатся сегодня по крайней мере неудачей, но думаю, через неделю мы этот вопрос решим... О чём была тема нашего разговора? Айрат, ты у нас летописец.

Дашков: Я думал, ты тоже следишь... Подожди... Я... Сейчас...

Лаэртский: Ну, мы, в общем-то, обсуждали... у вас какая-то была последняя длинная телега...

Дашков: А, только что вот мы тёрли-то?

Лаэртский: Только что, да. Которая, как весенний ручей, влилась...

Дашков: А!

Лаэртский: Да!

Дашков: ...ну, я не помню, на каком именно месте мы закончили перед новостями, поэтому можешь начать заново.

Лаэртский: Ну, в принципе, я думаю, что сейчас... А! Вот ещё какой вопрос тут хотелось бы задать Дмитрию Зима... Дмитрий, как вы считаете, Нострадамус всё-таки... если мы окунёмся в базетическую визуализацию этого образа, представим, что это был мужик конкретный оволошённый, просто очень умный, беседовал, скажем так, с Господом и всё такое прочее... какова вероятность, что в наше время появится, скажем, человек с такими же способностями? Потому что, ну, какие-то предсказания, например, на год 6000-ый ведь Нострадамус не делал.

Зима: Не мелочился. Ни на завтрашний день, ни через недельку.

Лаэртский: Да-да-да. То есть, преемственность п-поколений какая-то намечается? Вообще, есть ли вероятность того, что такой человек вообще будет?

Зима: Вы знаете, есть, конечно, эта вероятность. Кстати, сам Нострадамус об этом что говорит, когда он описывает свой пророческий дар. Он говорит: "Мне открыл Господь Бог; и также как в прошлые века были такие люди, которым Он открывал некоторые тайны грядущего, также и в будущем могут появиться некие персонажи, которым Он через воображенческие впечатления раскроет некоторые тайны грядущих веков". Здесь вот очень интересный момент. В принципе, самое главное, до чего нам удалось дорыться (а рыли мы достаточно усердно, по крайней мере, долго), и дорылись мы до одной маленькой вещи, что все пророчества сходятся на каком-то особом периоде. Причём, это не только Нострадамус. Нострадамус открыто говорит, что наступает некая новая эра, которой никогда не было ничего подобного, и она наступит молниеносно, не без нашего участия, имеется в виду - всех нас, всего нашего человечества; кто-то будет этому активно мешать, кто-то будет этому активно помогать. Ну, как обычно! Только масштаб событий соответственно. Так самое интересное, что мы нашли и в Библии (не говоря уже об Апокалипсисе, который тоже говорит о глобальнейшей смене эпох). Вся Библия точно также говорит о некоем периоде, что будет некий период, когда наступит нечто, что даже представить себе невозможно. Если верить Нострадамусу, то эта эра как раз совершенна. Вот представьте, вся Библия написана ради какого-то времени. Что всё, что было до этого, это была только прелюдия. Что человечество развивалось... Как человек в утробе матери, зародыш развивается. Он для чего развивается? Для того, чтобы однажды выйти на свет. И это самое важное для него событие, для всего зародыша. Да, у него будут какие-то промежуточные этапы, но это всё не идёт ни в какое сравнение именно с моментом родов. И вот здесь говорится о чём-то похожем. И Нострадамус говорит, что, да, в наше время начинается этот процесс. Более того, что это всё будет на естественных неких законах. Безусловно, наши сильные мира сего, наши власть имущие - ну, им какой смысл новая эра? Зачем им новая эра, если они в этой эре хорошо прижились? Они здесь всё знают, все ходы-выходы. А в новой эре их ещё поискать надо, новые ходы-выходы. Там новые люди придут. Соответственно, кучу всяких разных возражений они имеют на этот счёт. Тем не менее, обещают пророки! И говорят, что это всё возникнет на основе элементарного дружелюбия. Просто по-человечески общаться друг с другом. И вот это и будет норма нормального человека. К тому вопросу, о чём мы говорили. Кого считать нормальным. Кто нормально общается.

Лаэртский: Ну, опять же, бытует такое мнение... скажем так, не совсем приличное выражение, поэтому я его не буду, но смысл в том, что очень легко быть... ну, синоним слова "хороший", только матерный "пи...…", если ты дико богатый. Исходя из этого, чем люди богаче, тем легко и естественней общаться с другими. То есть, он и пивком там угостит и там...

Зима: Это смотря какой богатый. От некоторого не то что пивка не дождёшься...

Лаэртский: Нет, ну понятно. Но, тем не менее, в принципе реальность такова, что, например, при деньгах, то гораздо проще...

Дашков: Возможности.

Лаэртский: Да, возможности.

Зима: Доброта от сытости.

Лаэртский: В принципе, в какой-то степени, да. И когда человек, например, это теряет - то автоматически он становится как-то и не совсем приятным в общении. Исходя из этого, строить модель идеальную именно на общении я бы не стал бы. Опасаюсь я! Потому что, общение слишком сильно корректируется опять же какими-то внешними вещами...

Зима: Безусловно.

Лаэртский: Там, пучит сегодня человека. Вот я, например, помню, иду, да? А навстречу, значит, интуристы идут. А газон такой, травка. А я же добрый, (вы же видите, от меня вроде так не дождёшься), я, значит, через эту травку прохожу, и они у меня в этот момент спрашивают, дескать, как пройти к "Польской Моде". Я только собираюсь им отвечать, и в этот момент меня дико кусает в ногу оса, которая забралась под штанину с одуванчика какого-то. Естественно, глаза у меня дико скривились, выпучились, и я ответил как-то достаточно резко. Понимаете, вот такие моменты, они всё-таки бывают. Меня потом срамота пробила естественно, всё такое. Но, тем не менее. Всё-таки мне кажется, это не общение. Вот я настаиваю на плакатах над Арбатом.

Зима: Это мелочи.

Лаэртский: На плакатах. Исключительно так.

Зима: Это радикальное средство.

Лаэртский: Наоборот, наоборот. Поступенчатое исцеление общества. Если общество, к примеру, больно. Если у него выпадают волосы, то нужно вначале приучить, попросту говоря, хотя бы мыть голову. Тупая гигиена какая-то. А затем, уже в дальнейшем насаждать луковицы.

Зима: Безусловно. Но, вот есть одно возражение, Александр, вы уж простите.

Лаэртский: Да.

Зима: Я просто не знаю ни одного человека, которого... если бы про него написали плакат, как пишут такие плакаты не на Арбате, а где-то на стенке, допустим: "Иван Иванович - козёл порядочный!".

Лаэртский: Да-да.

Зима: Вот, прочитает это Иван Иванович и скажет: "Боже мой, как же я был не прав, что был козлом! Перестану-ка я быть козлом". И перестанет быть козлом. Вот, не встречал я таких Иван Иванычей. Так что - сомневаюсь, что плакатики такие подействуют...

Лаэртский: А я объясню, почему. Потому что происходит персонализация. То есть ни один человек добровольно не согласится про себя сказать, что дескать, он - козёл. Если это возвести, скажем так, в действие... То есть, такое-то действие твоё определяет, что ты, скажем вот, козёл. Хорошо, одно время было не модно не иметь мобильного телефона. Вот хороший пример. "Если ты без мобилы - ты не крутой". Так же и здесь. Если ты, например, не отдаёшь долги, ты не крутой. Если ты ненормально общаешься или общаешься нормально, но не естественно, ты тоже не крутой. То есть, воспитание какое-то - оно должно проводиться...

Зима: Безусловно.

Лаэртский: Я вот об этом хотел.

Зима: Только без персонификации. Без Ивана Ивановича.

Лаэртский: Конечно. Безусловно.

Зима: Вот это я полностью согласен. А сейчас проводится прямо другая работа. Сейчас вот - "мочилово", "мочилово". Книжки наши лежат какие? Почитаешь, там, "сердце радуется". Там одни киллеры сплошные. Очень хорошо. Ну, кого воспитывают такие книжки? Понятное дело - хороших людей.

Дашков: Хочу попутно заметить, вот оформление Вашей книги "Расшифрованный Нострадамус"...

Зима: Отвратительное.

Дашков: ...очень похоже на гору поп-литературы, которая закупается, скажем, в понедельник и в следующий понедельник обновляется, потому что за всю неделю... ну, на метро туда-сюда, за готовкой ужина, может быть, пельмени варятся - она дочитала вечером.

Зима: Согласен. Вот если бы я сам оформлял книжки, и если бы имел деньги на издательство, во-первых, я бы быстро разорился с учётом деловой хватки особенно.

Лаэртский: Да. Да.

Зима: Это уже, кстати, пробовал. Пробовал, всё прошло "успешно". Так что, если кому-то надо, допустим, разориться, могу дать целую кучу советов.

Лаэртский: Да, в бизнесе.

Зима: В бизнесе. Ради Бога. Легко.

Дашков: Смотришь на обложку - и сразу вырабатывается какое-то восприятие её.

Зима: Согласен.

Дашков: Абсолютно также, как делается с дизайном пластинок. Смотришь на обложку компакт-диска и сразу понимаешь, какого рода примерно содержание его. То есть, стоит слушать или, как говорите вы, психологи...

Зима: Часто проходим мимо хорошего. Но эти книжки, про которые я говорю, вот "мочилово" детективское, их я читал. Время от времени. По крайней мере, знакомился.

Дашков: Я надеюсь, с исследовательской позиции, конечно.

Лаэртский: Сейчас, опять же, пришло время нам немножечко отвлечься. Буквально пару минут. Затем продолжим, да?

Дашков: Да-а.

Лаэртский: Да-а.

Лаэртский: И я напоминаю, что в гостях у программы "Монморанси" сегодня психоаналитик Дмитрий Зима и, в общем-то, Айрат Дашков. Поскольку время у нас остаётся не так много, мы не затронули ещё одну достаточно важную тему, которая непосредственно вытекает из предыдущей. Вот я держу в руках книгу тоже в исполнении Дмитрия и Надежды Зима, которая называется "Имя и Судьба". Я так понимаю, что это своего рода такой гороскоп, да?

Зима: Ну, не совсем.

Лаэртский: Я просто пока не читал... Но тут перечисление имён, и, судя по всему, это характер или что?

Зима: Безусловно. Это - характер. Дело в том, что гороскопом здесь не пахнет. В принципе.

Лаэртский: Понял. Ну, я прошу прощения, потому что...

Зима: Да, нет, нет. Ради Бога. Хм. Ы!

Лаэртский: Будьте здоровы!

Зима: Спасибо. Насчёт книги "Имя и Судьба". Ситуация такая. Нам удалось вычислить, что имя накладывает на человека определённый отпечаток. Человек отождествляет себя со своим именем. Характерный пример: если человека назовут в детстве "Козлом", он по другому будет себя чувствовать, чем "Иван Иванович". Это звучит, правильно?

Лаэртский: Извините, Дмитрий, что я вас перебиваю. Но тут, видимо, нужно добавить, что, конечно, имя дико отражается на характере человека, но только в том случае, если оно дано неосознанно, а не с целью именно изменить судьбу. К примеру, если я увижу имя "Светлана" (оно приносит счастье und свет) и в паспорте исправлюсь типа "Светлана Лаэртский", то вряд ли у меня получится что-то хорошее, да?

Зима: Безусловно. Нет, это всё зависит от самочувствия человека и накладывает отпечаток в раннем детстве. Скажем так, наибольший такой отпечаток. Дело в том, что здесь нет такого понятия вообще: "имя счастливое", "имя несчастливое". Среди "несчастных" имён, пожалуй, в русском языке - это Акакий, наверное.

Лаэртский: А в чём причина?

Зима: Ну, причина. Если так ребёнка назвать, я подозреваю, что в школе ему придётся очень несладко. Как его сокращённо называть? Вот, допустим, Дмитрий - это Дима, Александр - это Саша, а Акакий - Кака?

Лаэртский: Здесь это прежде всего зависит от шалости, что ли...

Зима: Но ребёнку, когда его назовут Какой, собственно говоря, думать о том, что это шутка, как-то не получается. Обычно всё сводится к каким-то банальным скандалам, к обидам, к переживаниям и к прочему.

Лаэртский: Я целиком согласен. Но всё-таки мне кажется, что это такое не самое главное в плане имён, потому что масса имён созвучных. Например, есть такое... Я так смеялся - я думал это прикол, а есть имя, оказывается... как его? "Окоп" есть имя, "Отар" есть имя и ничего. Исходя из этого я думаю, что прежде всего зависит от тех звуков, которые младенец слышит... именно звуков, обращённых к себе.

Зима: В вас музыкант говорит. Абсолютно правильно. Потому что каждое имя свою музыку имеет. Свою мелодию.

Лаэртский: Вот. Да-да.

Зима: Есть твёрдые имена, есть мягкие имена. Вот, кого как больше называют, кому что больше нравится. Мы не ставили себе цель судьбу по имени определить - да это и невозможно! Но, какие-то определённые черты характера... Допустим, люди с именем Пётр, они обладают какой-то одной чертой характера, с именем Сергей - другой чертой характера. Здесь играет всё роль. Мелодия имени играет роль. Какие-то звучат возвышенно, какие-то, наоборот, мягко слишком. Я, допустим, не любил, когда меня Митей называли. Я был меленький и глупый, мне хотелось быть "крутым", как обычно маленьким и глупым людям. Хотелось мне быть Дмитрием, ну а звали меня Митей. Очень обижался.

Лаэртский: Но в принципе, кстати, известны такие случаи (по крайней мере, в нашей практике), когда человек брал себе уже в зрелом возрасте, скажем так, псевдоним или реально менял паспорт и фамилию. И, как ни странно, с этого момента менялась и его судьба, вообще весь его образ жизни.

Зима: Мироощущение самого себя.

Лаэртский: Может быть, вы правильно сказали. Мироощущение, а в связи с этим - поведение по отношению к окружающим вещам. Соответственно, окружающие вещи начинали подчиняться этому новому поведению или сопротивляться. Может быть, да.

Зима: Безусловно. Конечно, это накладывает отпечаток. Действительно, если поменять себе имя... но это поверить ещё надо. Каждый человек в своей голове имеет модель самого себя. Некий мысленный образ, где он видит самого себя. Причём, этот образ, как правило, гораздо лучше, чем тот, который мы наблюдаем в зеркале. Часто это отмечается. Некий идеальный образ. У этого образа есть имя, есть какие-то качества. Желаемые качества, что мы хотим. Фрейд это называет "суперэго". Желаемое. Кем мы хотим быть. Не то, кем мы являемся на самом деле. И вот имя, допустим, если человеку не нравится - оно может действовать как диссонанс и рушить эту прекрасную иллюзорную картинку. Где, там, прекрасный принц или прекрасная принцесса. На самом деле, тут - раз! и имя какое-то неблагозвучное.

Дашков: А у некоторых, кстати, таким диссонансом является биологический пол, например.

Зима: (смеётся) Да, есть такие люди, делают себе операции. Ну, не повезло им. Не знаю, мне здесь трудно сказать.

Лаэртский: А вот скажите, почему тогда сейчас такая серьёзная мода на какие-то имена, доселе на этой земле не...

[...]

Лаэртский: ...он здесь родился. Почему такое желание... ну, вы понимаете, да?

Зима: Выпендриться. По-простому, по-русски говоря.

Лаэртский: Да. Ведь глупыш-мама, которая даёт такое имя своему ребёнку на земле, из которой идут совершенно другие биотоки, - она же не врубается, что она конкретно делает из него, скажем так, потенциального (как правильно сказал Айрат) клиента хирурга. Вот в этом смысле.

Зима: Часто уродуют.

Лаэртский: Вот, давайте реально посмотрим на вещи. Где-нибудь там, в какой-нибудь Канаде можно себе представить Кристиана - дальнобойщика. С трудом, но можно. А можно ли у нас представить, например, Кристиан - таксист. "Позовите, пожалуйста, Кристиана!" - "А он в рейде" - "А в каком?", "Ну, он же на такси работает". Абсурд, бред. А то там, Кристиан - фотомодель. Уже человек, судя по всему, несчастен. Этот бизнес сам по себе искусственен и печален. Это мы к чему всё говорим? Чтобы муськи все дико задумались сейчас над тем, стоит ли давать на земле, на которой все ваши предки выросли, чужеземные имена, пусть и модные.

Зима: А сейчас, кстати, другая мода отмечается. Сейчас последние несколько лет, даже больше десяти лет, наоборот, старые русские имена в моду, вот, Дарьи возвращались.

Лаэртский: Ну а что - это хорошо!

Зима: Абсолютно хорошо. Раньше считалось как-то позор - иметь простое имя. Есть у нас такая черта - хочется быть "круче", чем есть. А иностранцы, - они все как-то говорят непонятно и кажутся от этого умнее, чем есть на самом деле. И, действительно, походить на иностранца, на иностранку многих тянуло. А последнее время - нет. В моду входят русские имена и это хорошо.

Лаэртский: То есть, всё типа возвращается.

Зима: Да. И они становятся модными. Вот, имя Матвей, имя Иван, - они всё чаще и чаще сейчас встречаются. Не говоря уже об имени Маша.

Лаэртский: Да-а! А вот, скажите, все эти имена, судя по тому, что вы взялись и написали эту книгу "Имя и Судьба"...

Зима: А не наше название! У нас просто "Исследование имён". Так на лотке не положишь эту книжку.

Лаэртский: Понятно. То есть, в принципе все имена имеют какую-то историю. Ну, так же как и фамилии.

Зима: И это тоже отражается.

Дашков: Конечно. А вот не пробовали ли вы, скажем так, прогнозировать в свете нынешней ситуации... индустриальное всё такое кругом, всякие мультимедийные события, ну и всё такое... то есть, сознание дико меняется. В связи с этим образуются какие-то новые условия для создания неологизмов в именах. Были там всякие... Ревмарк - человека называли...

Зима: Электрон. Трактор.

Лаэртский: Да. Вот какие сейчас на ваш взгляд могут появиться имена? Я не говорю об этом уникальном, вообще, случае... это дебилизм. Помните, Гамбургер Васильевич Вдовченко. Вот назвали мальчика Гамбургер. То есть, в честь открытия, вот когда только-только на "Пушке" "Макдональдс" открылся, и базедовые туда побежали, там очереди дичайшие были... вот, Гамбургер. Это, конечно, не будем брать.

Дашков: Кстати, постоянно говорят о нашей сотруднице по отчеству, помнишь, Доменовна?

Лаэртский: Доменовна. Да-да-да.

Дашков: Мне кажется, это ещё преждевременно считать, что её отчество имеет какое-то компьютерное происхождение, ну имя её папы - на самом деле, это такое же имя, как вот Домен. Есть доменная печь. Иностранное имя человека, который изобрёл вот эту вещь домен. Её папу звали также. Да, ты прав. Может, в будущем и такое может случиться, станет реальностью.

Зима: Да, даже трудно себе представить, что может произойти. Допустим, Пиар Пиарович. Сейчас же в моде "пиар", как же без "пиара"? "Пиаром" пропитано всё.

Лаэртский: А с другой стороны, где гарантия, что Пиар Пиарович не станет через какое-то время, предположим, тем же, что и Иван Васильевич?

Зима: Надоест ему. И он возьмёт и...

Лаэртский: Нет, я имею в виду...

Дашков: Таким привычным.

Зима: А!

Лаэртский: Привычным и, в принципе, не то что привычным, а обоснованным. Не как Гамбургер, а именно Иван Иванович. Что вот стоит за именем Иван? Дмитрий, вы же изучали. Откуда появилось данное...

Зима: Иоанн.

Дашков: А Иоанн откуда?

Зима: Иоанн - это еврейское имя. Кстати, там разные есть варианты. Дело в том, что меня как раз происхождение волнует меньше всего. Волнует меньше всего прямой смысл, заложенный в имени. Потому что имя Владимир - оно, конечно, прямой смысл тут не так уж сильно играет роль. А то, что имя распространённое, благозвучное. Герой, опять же, Владимир, там, Красно Солнышко. Владимир Ильич, опять же, - хороший герой! Это всё накладывает отпечаток. Ну, понятно, что он миром владеть не будет. Владимир, да? Всё равно - приятно как-то ощущать. На имя Александр - тут сразу же - Александр Македонский, Александр Невский, Александр Суворов - такой вот ряд образовывает. Это тоже - приятно чувствовать себя тёзкой таких вот именитых людей. Правильно?

Лаэртский: Да-да.

Зима: К тому же, Александр - звучит так твёрдо очень. А вот вы заметили, это имя и у женщин же бывает. Александра. И накладывает такой вот отпечаток. Валентина накладывает отпечаток, и в детстве люди часто страдают оттого, что у них женское имя. Валя, Валечка - как-то не очень. Приходится часто защищать себя. Это тоже накладывает отпечаток на характер. Вот это вот действительно интересно.

Лаэртский: А вот вы знаете, у нас работала одна женщина с очень несчастной судьбой, её звали Тимурка Яковлевна Гвоздило.

Зима: Отличное имя!

Лаэртский: По-моему, тоже. Есть Тимур - имя вполне такое, её назвали Тимурка. Дело в том, что когда родился только он, они дико думали, что это сын. А потом выяснилось, что он трансформировался и стал, в общем-то, дочкой. А имя уже было дано. На самом деле, это с детьми иногда бывает. Когда, там, в три месяца он начинает формироваться в совершенно другое по половым признакам. То же произошло с Тимуркой Яковлевной Гвоздило. Но, тем не менее, на все наши попытки как-то объяснить ей, что, дескать, ничего в этом страшного нет, и, наоборот, ты должна, дескать, радоваться, что вот такое необычное имя, никак это самое...

Зима: Не радовалась.

Лаэртский: Не радовалась. Мало того, была уволена с целого ряда работ, в общем.

Зима: Вот-вот-вот. Конкретный пример, как неудачно подобранное имя влияет на судьбу человека. Ведь по имени нас встречают! И первая реакция... Конечно же, у каждого человека какие-то ассоциации.

Лаэртский: А вот, знаете, ещё он в школе у нас учился. Человек он стал сейчас достаточно крупным. Может быть, слышали - Один Валентинович Мышкин? То есть, его назвали попросту цифрой. Вот имя - Один.

Зима: Оригинально.

Дашков: Родители, наверное, каббалисты.

Лаэртский: Почему?

Зима: Либо математики.

Лаэртский: Математика по сути своей является национальностью. То есть, в принципе, может быть, знаете, в будущем давать имена детям не то что безликие, а не корректирующие их дальнейшую судьбу, понимаете? Может быть, по цифрам как-то или каждому присвоить свой запах. Например, как человек пахнет определённым образом, да? Ну, как животные друг друга идентифицируют в лесах, также и здесь.

Зима: (смеётся) Для классификации.

Лаэртский: Конечно. Просто эти запахи довести до достаточно мощной концентрации, чтобы человек мог... К примеру, иду я. Чувствую запах. Думаю, ага, на другом конце Арбата Дашков перемещается, к примеру. А он меня уже учуял или там любовь свою. В принципе, запах - сильное такое визуальное...

Зима: Как с насморком быть? Единственная загвоздка - пожалуй, насморк. Тогда человек слепнет. И не знает ни имя, не может узнать человека с насморком.

Лаэртский: Да, я согласен. Но, на мой взгляд, не так страшно, как потеря индивидуальности, когда даются имена, которые может взять любой человек. Сколько сейчас живёт там Саш, Володь и так далее - дикое количество. А при этом каждый из них пахнет по-разному.

Дашков: Может быть, насморк будут лечить стационарно просто.

Лаэртский: Да, на самом деле - это достаточно серьёзная болезнь. Представьте себе - насморк у лося. То есть, всё, пропал. Смысл в том, что насморк у первобытных людей... они не болели насморком. То есть, у людей, близких к природе... Насморк - это в принципе, так скажем, аллергическое, скорее всего, явление, которое проявилось в тот момент, когда люди изобрели первую машину, но не придумали способа утилизировать её. И она впервые валялась в лесу и стала разлагаться. Вот от этого и начались насморки.

Дашков: Тогда, когда люди, после того как они нюхали только запахи природы, начали сами производить какие-то запахи и их же нюхать.

Лаэртский: Безусловно.

Зима: И узнавать друг друга по ним.

Дашков: А вот скажите, вы в данный момент ведёте речь о наложении каких-то отпечатков именно восприятия людьми своих же имён, да? Допустим, Валентин, он стесняется, что Валя - есть такое же женское имя. То есть, это всё проблема именно человеческого восприятия и реакция других в коллективе на это имя. Это в каждом случае именно так или есть какие-то причины или судьбоносные моменты у того или иного имени, которые присутствуют в нём независимо от носителя и какие ассоциации это в обществе вызывает? Какие-то сакральные, может быть?

Зима: Ничего сакрального мы в имени не нашли. Да и зачем? Тут вполне достаточно... Ведь все наши отношения, вся наша жизнь в обществе, положение в обществе, общение с себе подобными - оно же на чём строится? На совершенно простых вещах. Как человек сам себя воспринимает, как себя держит, как себя подаст, как к нему отнесутся, как его встретят, как он выглядит. Допустим, идёт человек, а у него лицо со вчерашнего посинело немножко, щетина сквозь синеву проглядывает. Как-то одно отношение. Другой идёт - побритый весь, там, галстучек. К нему уже другое отношение. Может быть, даже с олигархом перепутают каким-то. Руку пожмут на всякий случай.

Лаэртский: Кстати, тут есть ещё такой момент. Поведение одного человека по отношению к другому, которое вызвано визуальным образом того человека - это тоже не совсем правильно. К примеру, вот идёт человек. Он знает, что он не "козлина", никому денег, опять же, не должен, никого в парке не растерзал и живёт нормально. Проходит мимо группы каких-то людей, и вдруг там из толпы: "У, козёл идёт". Он так думает, ну типа ладно. Дальше идёт. "Вот козёл идёт". И тут ему станет уже немножечко неуютно, хотя это чувство неуюта - оно целиком фальшивое, потому что ну мало ли кто что сказал?

Зима: А вот заседает в голове...

Лаэртский: Да, вот в чём причина того, что заседает?

Зима: Ну, причина... Это ещё Фрейд обрисовал. Мысли наши, эмоции, чувства - это какая-то некая конкретная сила. Можно что угодно об этом говорить, но они обладают конкретной энергией.

Лаэртский: Угу.

Зима: И вот когда они заседают в голове, возникает проблема. Эту проблему большинство людей пытается решить стандартным способом - как обычно, в общении с себе подобными это часто возникает - подавить. Так и мысль возникла в голове - давай её затопчем. А она не хочет топтаться и находит какие-то хитрые пути, видоизменяется и портит жизнь исподволь. Поэтому, проблема: вот назвали человека "козлом" - обидно, неприятно. Ну, не смог он дать сдачи, дать отмашку как-то. Не смог он решить эту проблему в реальной жизни, и она у него осталась в воспоминании. Нахамили в троллейбусе - переживает человек...

Лаэртский: В принципе, согласитесь, что переживает человек, который вынужден разговаривать на том же языке, на котором его оскорбили. А по идее, человек совершенно нормальный, который знает, что это не так, - он весьма равнодушно к этому отнесётся. К примеру, если вы идете, и вас облаяла собака - вам же это просто неприятно, и вы не будете вступать с ней в драку.

Зима: Да, не будем злиться. И даже кусать её в ответ поостерегусь.

Лаэртский: С другой стороны, если она уж совсем кусается, можно достать волыну и прихлопнуть её конкретно на месте, когда речь идёт об угрозе жизни. А так вот они как-то и не обращают внимания обычно. Ходят и ходят. Мы проводили эксперимент. Смотрим, идёт важный очень такой. Мы ему типа: "Ну, ты козлина!" Ни разу не обернулся. Сразу видно - хороший человек, уверенный в себе. А кто вот сразу: "Как ты сказал, поди сюда!" - очевидно, что "козлина". Видите, как вот. Ну, в принципе?

Зима: Да-да-да. Вот так вот можно угадать, да? Назвать человека "козлиной", он - раз и оказался!

Лаэртский: Если он начал на эту тему реагировать, значит, что-то такое есть. Если никакой реакции - значит, вероятно, нормально ему.

Зима: Можно, допустим, по другому. Можно подойти и спросить, главное - решить проблему. Возникла проблема - подойти и сказать: "Ребята! Извинитесь, пожалуйста. Вот вы назвали меня "козлина", а я вот не "козлина". Начать объяснять. Справки показать, документы...

Лаэртский: Дать понюхать подмышку.

Зима: Да-да, опять же. И по запаху определиться, ну где же здесь "козлина"? Может быть, этот метод даже эффективен, но когда проблема всё-таки в голове остаётся... Я всё-таки с тупой настойчивостью вернусь к психике человека. Заседает проблема. Вот обидно ему что-то. Кто-то нахамил, кто-то несправедливо обидел. Даже в детских песенках это поётся. "Может, мы обидели кого-то зря..."

Лаэртский: (поёт) "Встречи с ними ты уже не жди..".

Зима: Да. Ну вот. И возникла эта проблема. Её надо решить. И вот здесь человек должен как-то решить эту проблему. Трудно.

Лаэртский: Трудно.

Зима: Но главное - её не подавлять, вот это единственное, что можно сказать. Дать однозначный совет на все времена. Иисус Христос, допустим, советует простить. Вот назвали как-то, обидели зря...

Лаэртский: Ну, опять же, согласитесь, Дмитрий, что сама трактовка, что Он советует простить. Простить - это значит отреагировать. Понимаете? То есть, в принципе, лучше это не заметить. Понимаете, о чём я? Я думаю, что данный совет Он давал базетическим, которые не могли постичь божественную сущность отношений, вернее, возможных отношений между людьми, понимаете? Они не могут так. Возвращаясь к плакатикам: "Кто не отдал деньги - тот, в общем-то, такой-то". Также и здесь. Прости. Начни с этого. Потом ты поймёшь, что этого не надо замечать. Может быть, Он это имел в виду?

Зима: Может быть. Но, уж коли человек заметил, тут уж волей неволей надо решить всё-таки эту проблему. Да, может быть, совершенные люди, ангелы небесные... их оскорбляешь, а они не слышат.

Лаэртский: Конечно.

Зима: Не слышат - и всё.

Лаэртский: Нет, они, может, и слышат, но это типа как вот аквариумные рыбки. Люди думают, что когда они их там кормят, те подплывают и едят; на самом деле рыбки выкрикивают страшные проклятия хозяевам...

Зима: Ну, ещё бы! Закрыли в клетке!

Лаэртский: Конечно. Но люди этого не понимают. Также и здесь. Видимо, нужно просветлиться настолько, чтобы не понимать вот этого языка даже. К тому же, если тебя называют "козлом", это вовсе не так плохо. Потому что животное весьма полезное. То есть, почему как-то вот принято считать... Помните, это самое: "Жил-был у бабушки серенький козлик". Ничего в этом нет. А любое отождествление с животным - оно ничего плохого не несёт. Даже индейский вождь такой был - Козёл, пиво есть чешское "Козёл" у нас в Праге и вообще... Так же масса и других примеров. Вот, в местах определённых считается срамным называть "петух", да? Все знают, что это значит. При этом вот это желание кого-то опустить, - оно на самом деле реально из животного мира, когда, в общем-то, половой партнёр активный, вступая в связь с пассивным половым партнёром, реально не наслаждается этой связью - это просто способ как-то унизить...

Зима: Показать своё превосходство.

Лаэртский: Поэтому и там то же самое. И при чём здесь петух, совершенно непонятно, потому что топчет, наоборот, петух. Вот мне всегда это было интересно. Откуда взялось само это?

Зима: Тайна сия велика есть. То есть, прямо наоборот получается?

Лаэртский: Абсолютно.

Зима: Действительно, странно. Над этим стоит подумать. Это, действительно, какая-то психоаналитическая загадка.

Лаэртский: Я бы даже сказал - с элементами филологической какой-то тайны.

Зима: Точно.

Лаэртский: А, кстати, в скандинавских странах аналогом "петуха" в том понятии, о котором мы сейчас говорили, является "куница".

Зима: Опаньки. Куница-то чем не угодила?

Лаэртский: Вот так вот, видите, всё о животных.

Дашков: Видимо, в каждом случае это связано с какой-то частной ассоциацией, которая впоследствии тиражируется и становится какой-то общественной.

Лаэртский: А при этом, что меня ещё удивляет, что легко может один к другому подойти и сказать: "Ну чего, сразимся в очко?"

Зима: Опа!

Лаэртский: Всё это воспринимается нормально. То есть, полный абсурд. Доказывает полное, по-моему, какое-то слабоумие людей и даже неспособность правильно расставить ассоциативные акценты, с позволения сказать.

Дашков: А вот бывают такие ситуации, когда люди переходя к новому образу жизни, или новому образу собственных мыслей, или просто меняют как-то очень круто свою деятельность и подгоняют фамилию себе под эту деятельность, чтобы она, скажем, подходила. Вот, например, Адольф Гитлер. Как была настоящая его фамилия? Шикльгрубер, да, по-моему?

Зима: Шикльгрубер - есть две версии. Первая версия, что у него была настоящая - Шикльгрубер, а вторая версия, что у него была настоящая - Гитлер. А Шикльгрубер, говорят, на самом деле дедушкина фамилия...

Дашков: Которую он использовал в качестве псевдонима в детстве.

Зима: Может быть. Или недоброжелатели просто прилепили ему... А может быть, он там на партийной работе как-то прятался от своих товарищей и поэтому где-то писал, там, "здесь был Шикльгрубер" где-то, а где-то - "здесь был Гитлер". И путались товарищи. И не могли, опять же, шпионы никак выследить. Может быть и так.

Дашков: В любом случае, второй вариант намного более смешней, чем "Гитлер", да?

Лаэртский: Да-а-а! И, кстати, если бы он взял настоящую фамилию, то это был бы этакий готический злобный герой уже.

Дашков: Гоблин.

Лаэртский: Да. Да-да-да-да. Да-да-да. Ну что, уважаемые, друзья! Видимо, на этой замечательной ноте мы и закончим нашу сегодняшнюю программу, поскольку то, что я говорю сейчас, не имеет к ней никакого отношения. Вот заметьте, начали мы всё-таки с одного, а закончили всё это словом "гоблин". И весь этот мир - это гоблин. Вот как! Правильно, Дмитрий?

Зима: Абсолютно! Но мы из него сделаем чего-нибудь более полезное.

Лаэртский: Розового гоблина! Сокращённо РГ.

Зима: Может быть. Но, по крайней мере, что-то более симпатичное. Хотелось бы жить в таком цветущем...

Дашков: Мы его мутируем.

Зима: Да. Генетики если всё-таки, может, не надули? Может, правда, так, мутациями случайно само собой мутирует, не знаю...

Лаэртский: Ну, что? Пойдёмте к ларьку?

Дашков: Угу.

Зима: Давайте.
 

 1   2   3   4 

 

  laertsky.com  |  монморанси  |  2000
продукция
Условия
Футболки
mp3 Лаэртского
mp3 Монморанси
mp3 Silver Rain
Видео и прочее
Фоновые картинки
Рингтоны
игры
Убей телепузика!
Настучи по щщам
Дэцылл-Киллер
Долбоёбики
Охота на сраку
прочее
Читальный зал
Музей сайта
Гостевой стенд
Картинки недели
Архив рассылки
Голосования
"Месячные"
подсчетчики

 

 

Александр Лаэртский: laertsky@mail.ru. Администрация сайта: vk@laertsky.com.
По всем деловым вопросам пишите на любой из этих адресов.
При использовании оригинальных материалов сайта просьба ссылаться на источник.
Звуковые файлы, размещённые на сервере, предназначены для частного прослушивания.
Несанкционированное коммерческое использование оных запрещено правообладателем.
  laertsky.com     msk, 1998-2017