laertsky.com
Главная страница
Карта сайта
Форум
лаэртский
Дискография
Песни и аккорды
Стихи und поэмы
Альбомы в mp3
Лаэртский Бэнд
Голоса Родных
Концерты
Акварели
Wallpapers
Ответы на письма
Бесило-Радовало "Медведь"
со стороны
Переводы
Видеозаписи
Радиоэфиры
Публицистика
Иллюстрации
Подражания
монморанси
О программе
Эфиры 1992-95
Эфиры 1996
Эфиры 1997
Эфиры 1998
Эфиры 1999
Эфиры 2000
Эфиры 2001
Silver Rain
Заставки
Терминология
Сайты гостей
реклама
laertsky.com  |  монморанси  |  1998  


Беседа с Юлией Силаевой. Часть 2
 

 1   2   3 

[...] Лаэртский: Алексей спрашивает: "Пишешь ли ты музыку только на стихи известных поэтов?" Далее вопрос прервался, потому что Алексей заплакал и вышел вон.

Силаева: Он, наверное, принёс свой десятитомник с собой.

Лаэртский: Видимо. У него что-то торчало в кармане.

Силаева: Нет, я пишу на хорошие стихи. Которые мне нравятся.

Лаэртский: То есть, тебе не важно временное обстоятельство...

Силаева: Абсолютно не важно!.. Я даже могу и на Мандельштама написать. Который только что прозвучал.

Лаэртский: А на Ницше можешь?

Силаева: Могу на Ницше. А он разве писал что-нибудь?

Лаэртский: Из стихов?

Силаева: Стоящее, я имею в виду.

Лаэртский: В рэпе можно его сделать. Я предлагаю снова обратить наше с тобой внимание к телефонным звонкам. Здравствуйте, вы в прямом эфире, да.

Слушатель: Алё... Здравствуйте, уважаемые...

Лаэртский: Скажите, у вас какой-то такой голос на надрыве, мне кажется, вы как-то волнуетесь...

Слушатель: Нет, он у меня не надрывный, это от природы голос, ну...

Лаэртский: Вы послушайте...

Силаева: Ну тенор, просто тенор, да вы что! Драматический тенор.

Лаэртский: То есть у вас всё нормально?

Слушатель: Да абсолютно замечательно!

Лаэртский: Что-то вы эту фразу: "Да абсолютно замечательно!" прям крикнули... вы можете как-то успокоиться? Может быть, вы перезвоните?

Слушатель: Это у меня аппарат очень сильно усиливает.

Лаэртский: А-а-а. Ну, тогда задавайте ваш вопрос.

Слушатель: Скажите пожалуйста, первое - будете ли принимать участие в каких-то новогодних спектаклях, какие роли там играть? Второе - какая аудитория вам из пупсиков больше нравится: дошкольного возраста, школьники и вообще кто лучше всего реагирует? Где вы выступали в предыдущие годы на новогодних спектаклях - это второй вопрос. И третий вопрос - уж если пишете на хорошие стихи, считаете, есть ли стоящие стихи у Маяковского? И можно ли на Маяковского написать музыку?

Силаева: Я считаю, что у Маяковского есть очень хорошая лирика. Поэтому считаю вполне достойным написать на него. Может и напишу. Что касается сказок - сказки обожаю играть, вернее обожала играть. Я их проиграла лет семь... кстати, у меня же юбилей! У меня же 28 декабря юбилей - 10 лет в театре!

Лаэртский: Я поздравляю...

Силаева: Я же охрипла даже, заволновалась!

Лаэртский: Поздравляю... может быть тебе как-то успокоиться...

Силаева: Сейчас я успокоюсь, уже успокоилась.

Лаэртский: Это круто. Естественно, что это накладывает определённые отпечатки на характер... А вот что касается грудничков и пупсиков? Ведь действительно, утренние спектакли - на них приходят грудники, некоторые с совершенно дурным характером... происходит скрип шоколадных обёрток...

Силаева: Мы этого не слышим, потому что у нас много музыки...

Лаэртский: Живой оркестр, естественно?

Силаева: Нет, конечно не живой, естественно. Конечно нет.

Лаэртский: В общем, грудники там ведут свой образ жизни, а вы на сцене свой.

Силаева: Вот мне нравится, знаешь, какая публика? Которая приходит. Вот просто приходит и сидит на своём месте. Мне нравится такая публика жутко.

Лаэртский: Я слышал, что где-то есть такая традиция, ты наверняка о ней знаешь - что если на какой-то концерт классичной музыки или на спектакль приходят меньше ползала, сбор маленький - то на остальные места сажают манекенов, дабы артистам было в психологическом плане спокойно. Слышала ли ты об этой традиции, существует ли она на самом деле? И если не слышала и ничего о ней не знаешь, то как думаешь, стоит ли ввести? Или сделать по-другому: ведь есть же статисты в кино, люди, которым платят за появление в кадре - массовка и так далее. Может быть, в театре стоит для поддержки своих артистов набирать массовку на улице в плане зрителей? Я пытался спонсировать открытие Института зрителя - ведь есть актёрские факультеты, а вот зрительских факультетов нет. А ведь это целая наука - быть зрителем, быть слушателем...

Силаева: Вот я даже больше тебе скажу - у меня такая мысль была: почему Оскара получают актёры, режиссёры, художники... а почему зрителям никогда не дают Оскара?

Лаэртский: Непонятно.

Силаева: Он же смотрит оскароносный фильм.

Лаэртский: Тем самым попросту оплачивает этот фильм, практически берёт его под свою опеку. Логично? Ну так что - касаемо этой традиции?

Силаева: Я хочу тебе сказать так - что родилась я в Самаре, когда-то он назывался Куйбышевым... [...] Когда я ходила всё время на утренники классической музыки, то там было такое дело и было ползала - особенно утром, когда игрались утренники для детей специально - иногда бывало, что на сцене больше народу, чем в зале. И всегда мне было жалко безумно оркестрантов, потому что я видела, как они расстраиваются. Но сейчас, я думаю, и в Самаре поменялось всё и в Москве поменялось - сейчас нет таких традиций уже. Сейчас сидит полно народу в зале и невозможно прорваться.

Лаэртский: Вот это странно...

Силаева: Традиция сама себя отменила.

Лаэртский: Я вспоминаю тоже одно происшествие... где это было-то... в Ялте, о!.. Точно. Город такой, Ялта.

Силаева: Была я там...

Лаэртский: Было очень давно, правда, лет, может там, двадцать назад... То есть мне чё тогда было-то двадцать лет назад...

Силаева: А сколько тебе сейчас?

Лаэртский: Ну, вот вчера двадцать четыре стукнуло...

Силаева: Двадцать четыре?.. Ты обманываешь!..

Лаэртский: Я просто сильно изношен, мой внешний вид этот - бессонные ночи, постоянные оскорбления со стороны недоброжелателей нашей программы, также постоянные допинги, алкогольные возлияния - всё это приводит к разрухе организма. Да! Ну так вернёмся всё-таки к Ялте. Там играл духовой оркестр и были две площадки. Одна, значит, на одной стороне местности, именуемой аллея, а другая на другой стороне. На одной стороне играл ансамбль гитаристов и барабанщиков модные популярные шлягеры, а вот тут, значит, духовой оркестр. Ну, естественно, публика постепенно так, постепенно, кучками, группками так это стала через аллею перетекать к оркестрантам современной музыки. Мне тоже было безумно жаль музыкантов духового оркестра - их там было человек, по-моему, восемь. И когда осталось в зале тоже восемь человек, они сказали: "У нас есть такой закон - пока на сцене и в зале равное число людей, мы играем. Если ещё один из вас уйдёт - то мы играть перестанем". Ушёл я, потому что я не танцевал ничего, сидел, смотрел, думал - ну что ж я буду тут сидеть? И я ушёл, они перестали играть. Существует ли подобная традиция в театре всё-таки?

Силаева: Конечно, нет.

Лаэртский: То есть, если например, я один буду сидеть в зале - все для меня будут играть? (Молчание). Ну вот, к примеру, так сделаем. Я прихожу в кассу... это же очень часто, особенно между оперными певцами, вы же оперные певцы...

Силаева: Я не буду играть!!! Я не буду играть. Кто-то будет, а я не буду.

Лаэртский: Ты подожди. Смотри, такая ситуация. Оперные певцы и артисты - вы ведь очень друг друга не любите. Никак, взаимные трения. Даже были случаи, когда один главный конкурент Лучано Паваротти просто купил все билеты на его концерт. Билеты проданы, люди не пришли. А тут, например, прихожу я, скупаю... ладно, не я, я, конечно... что я! Приходит человек, у которого всё при нём, барсетку я у него ещё не спёр. И покупает все билеты на спектакль с твоим участием, садится один в зале. Сбор полный по кассе, всё уплачено. Директор, хозяин театра, говорит: "Ну что! На сцену, всё, ну..." Сбор сделан. Это один зритель, но он не понтуется как-то, он действительно искренне хочет воспринять данный спектакль, к примеру, "Буратино", в одиночестве... Ну, мешают ему другие люди, ну хочет он! Почему ты не будешь играть - он что, хуже других, он не заслуживает уважения, может он...

Силаева: Я даже не буду разбираться, заслуживает он или не заслуживает. Просто уйду и всё.

Лаэртский: То есть, тебе всё-таки нужно много людей?

Силаева: Мне нужны люди, да.

Лаэртский: Хорошо. А вот тут-то мы и возвращаемся к этой традиции! Потому что он что сделает? Зная это и услышав сейчас тебя, я по секрету скажу, на завтрашний двенадцатичасовой спектакль именно он и купил все билеты... он привезёт этих самых манекенов из прошлой традиции. Вот ты обрати внимание, когда будешь играть - там будут шевелиться только двое, он и баба его. А остальные будут так просто сидеть. Правду тебе говорю - обрати внимание.

Молчание.

Силаева: Так, я щас уйду!

Лаэртский: Ну, давай послушаем телефонный звоночек. Здравствуйте, вы в прямом эфире, мы полны к вам внимания.

Тишина.

Лаэртский: Алё!

Слышно эхо.

Лаэртский: Ревер!!! Раз, раз, раз! Задержку побольше, раз! Раз! Нет, у вас плохой ревербератор, там есть ручка, тембр надо... высоких больше. Здравствуйте, вы в прямом эфире, мы полны к вам внимания, говорите, пожалуйста.

Слушатель: Доброй ночи.

Лаэртский: Здравствуйте. Вы не волнуетесь?

Слушатель: Нет, почему... Это опять я, я вам звонил недавно...

Лаэртский: Да вчера, я помню ваш голос.

Слушатель: Меня зовут Саша.

Лаэртский: Привет, Саша.

Слушатель: У меня опять несколько вопросов.

Лаэртский: Давай.

Слушатель: Александр, скажите пожалуйста, где можно приобрести произведения вашего искусства? Уважаемая Юлия, скажите пожалуйста, принимали ли вы когда нибудь участие в действиях магического характера?

Лаэртский: Извините, Саша, а не могли бы вы уточнить последнее? Например, и сейчас Юлия принимает участие в действии магического характера - она же со мной общается.

Слушатель: Нет, я имею в виду обряды какие-то там...

Лаэртский: А, понятно, понятно. Юля, на первый вопрос я не буду отвечать в силу его базетического характера, да простит меня Саша. А на второй вопрос - он, видимо, имеет в виду обряды... такой как, например, топтание борщевых тряпок, перекидывание выпечкой...

Силаева: Конечно! Конечно, не принимала.

Лаэртский: Безусловно, я почему-то так и думал. А вообще отношение к обрядам, к обрядовости твоё...

Силаева: Не люблю! Пошла в театр из-за этого.

Лаэртский: Ну, а театр - это же тоже своего рода обряд.

Силаева: Да. Но это профессия.

Лаэртский: Ну, а шаман - это же тоже своего рода отдельный класс.

Силаева: А шаман - это искусство.

Лаэртский: Но он собирает подати всё-таки с людей. Кто лисий хвост принесёт, кто пуговицу. Это такое искусство оплачиваемое тоже.

Силаева: Я некомпетентна. Некомпетентна в этом вопросе.

Лаэртский: Ещё телефонный звонок?

Силаева: Да, слушаем!

Лаэртский: Здравствуйте, вы в прямом эфире и наше внимание к вам беспредельно!

Слушатель: Здравствуйте!

Лаэртский: Здравствуйте.

Слушатель: Меня зовут Игорь Минеев.

Лаэртский: Здравствуйте, Игорь. Игорь, извините, у вас какие-то тревоги в голосе. Может быть, как-то вот вам успокоиться, а мы пока послушаем другой звонок?

Слушатель: Да нет, что вы...

Лаэртский: Нормально всё, да?

Слушатель: Лучше не надо! Я понимаю, вы, конечно, сбиваете так людей...

Лаэртский: Что делаем?

Слушатель: Сбиваете.

Лаэртский: Я езжу очень осторожно и не превышаю нигде скорости. Поверьте. Да, ну мы слушаем ваш вопрос.

Слушатель: Хотелось задать вопрос Юлии. Вот вы, Юлия, мне кажется, человек очень интеллигентный, то есть вы актриса, вы общаетесь в таком актёрском бомонде, вы играете на фортепьяно. Что может быть общего у вас и у такой личности, как Александр Лаэртский - мне кажется, такого пошлого человека, такого человека достаточно гадкого, отвратительного?

Лаэртский: Да, спасибо!

Слушатель: Спасибо!

Силаева: Можно я задам встречный вопрос?

Лаэртский: Ой, а я уже выключил...

Силаева: А, ну ладно... жалко. Я просто хотела спросить - мне кажется, очень молодой голос, ещё юноша совсем.

Лаэртский: Может наоборот - старушка. Знаешь, что старушечьи голоса очень похожи на голоса мальчиков.

Силаева: Почему до сих пор не спит? Есть же возможность. Вот у меня сейчас нет такой возможности поспать - я бы с удовольствием поспала бы. Я сейчас в прямом эфире нахожусь. А вот он не спит!

Лаэртский: Безусловно, безусловно. Я сейчас вот ещё что хотел сказать - что безусловно, я в каких-то моментах гадок, но поверьте, что будучи здесь...

Силаева: Не знаю, кроме обаяния, интеллигентности, тактичности...

Лаэртский: Именно в этой комнате, да!

Силаева: ... я пока ещё ничего не видела.

Лаэртский: Да-а-а! А как только я отсюда выхожу - всё, другой человек. Совершенно другой человек! [...]

["Одиночество и снег" - track]

[...] Лаэртский: ...известная история, когда погиб предыдущий солист...

Силаева: Я не знаю, не знаю... я просто перепуталась с другой группой, а эту я не знаю.

Лаэртский: Ну неважно. У них пел один, в общем, потом он погиб, а после этого место вокалиста занял человек, который раньше водил грузовичок этой группы. Понимаешь? То есть, скажем так, технический сотрудник. Возможно ли в театре такое, чтобы какую-то, ну не главную роль, сыграл человек, который долгое время там вешал декорации или ещё что-то. Вот такая переквалификация.

Силаева: Как говорит наш главный режиссёр и мой учитель Андрей Александрович Гончаров - можно по блату поступить в институт, по блату можно его окончить, по блату можно поступить в театр, по блату можно роль получить. Но сыграть по блату - нельзя! Если всё это перефразировать - нельзя с улицы сыграть роль.

Лаэртский: А как же... существуют уличные...

Силаева: С улицы можно прийти и полы помыть хорошо. С улицы можно прийти и лампочку вкрутить. Это очень сложный вопрос, Саша, это очень серьёзный вопрос. Так вот, с кондачка, на него не ответишь.

Лаэртский: А вот что такое "кондачок"?

Силаева: А вот и я не знаю тоже... (Смеётся).

Лаэртский: Смешно... мне кажется, что это фамилия. То есть человек прославился где-то чем-то... Знаешь, как... улица Кондачка. Ладно, давай послушаем телефонный звонок. Здравствуйте, вы в прямом эфире, мы полны к вам внимания.

Молчание.

Лаэртский: Алё?.. ... Кондачок вы наш. Здравствуйте, вы в прямом эфире, наше внимание к вам беспредельно.

Слушатель: Алё? Доброй ночи.

Лаэртский: Доброй ночи.

Слушатель: А вы не волнуетесь?

Лаэртский: Вы знаете, нет совершенно, уже успокоился.

Молчание.

Лаэртский: А, всё, это ваш вопрос был? Спасибо, спасибо. Вот как люди заботятся о моём и твоём здоровье. Кстати, ты заметила - когда я сейчас первый раз взял телефонную трубку, голос мой был несколько резок и грубоват - и человек заволновался и ничего не сказал. А второй раз я сделал голос ласковый - и человек сразу спросил, волнуюсь я или нет.

Силаева: Мне кажется, нужно задуматься над этим.

Лаэртский: Безусловно! Вот ты же роль Мальвины можешь сыграть по-разному. Ты же не можешь, как автомат...

Силаева: (голосом Мальвины) - Да, конечно! Могу!!!

Лаэртский: ОЙ!.. ... Здравствуйте, вы в прямом эфире, мы полны к вам внимания и почтения.

[...] Слушатель: Доброй ночи.

Лаэртский: Здравствуйте.

Слушатель: Вы находитесь всё-таки на политической радиостанции...

Лаэртский: Нет, вы знаете. Безусловно нет, спасибо вам, конечно, за такое мнение... Дело в том... и вы, и Юля наконец должны это узнать - безусловно, мы находимся в моей квартире, она обставлена... Я играю в радиостанцию. Вы звоните ко мне домой сейчас. Извините, что перебил, говорите.

Слушатель: Замечательно, но я хотел бы услышать о политических убеждениях артистки, если они имеются.

Лаэртский: Спасибо... Вот это хороший вопрос.

Силаева: Этого я и боялась...

Лаэртский: С кондачка ответишь?

Силаева: Мои политические убеждения... Они хорошие... Я хочу... я не хочу коммунизма...

Лаэртский: ДА! Да-да... Это невозможно...

Силаева: Я хочу хорошо жить, спокойно, хочу умных людей видеть в своём правительстве, молодых, красивых...

Лаэртский: Возвращаясь всё-таки к коммунизьму к этому - я осмелюсь всё-таки заверить, что мы с тобой где-то приблизительно сверстники, одно поколение. Но тем не менее - ведь огромное количество молодежи сейчас появилось, грудников, которым там 18 лет... которые в то время если и жили, то ничего не помнят. Может быть, ты как-то обратишься к ним, потому что многие обращались, говорили, что вместо дискотек на лесоповал пойдёте и прочие идиотские обращения...

Силаева: Дорогие россияне и россиянки... сейчас, когда время 2 часа 45 минут, я никогда не была так откровенна, как сейчас - может быть, уже никогда и не буду. Хочу пожелать вам доброй ночи, хочу пожелать вам, чтобы вы завтра встали - и у вас не было сказки в 12 часов дня, хочу чтобы завтра у вас всё было хорошо, чтобы у вас были на столе фрукты, чтобы у вас была пенсия, чтобы выплатили зарплату... чтобы в театр вы потом пошли не днём, не утром - а вечером!.. спокойно, посидели в буфете, ну я не знаю там... встретили кого-нибудь. Ещё лучше, чтобы вы там посмотрели какой-нибудь хороший спектакль... понимаете? Вот так как-то всё... Что-то я загрустила...

Лаэртский: Ничего страшного, это обычно в это время суток происходит с нами со всеми. Человек - такое животное дневное, днём проявляется активность и у меня в том числе... Ещё телефонный звонок - может ещё чего приятного скажут. Здравствуйте, вы в прямом эфире, наше внимание к вам беспредельно.

Слушатель: Здравствуйте. Скажите, Юлия - в кино как бывает: сидит человек в стоящей на месте машине, крутит руль, судорожно делает испуганное лицо - потом делают монтаж, видится, что машина летит над пропастью. Или допустим - прыгает с крыши вагона каскадёр, лица не видно - а актёр при этом целый. Ну, каскадёр при этом разобьётся - можно другого так научить, получится точно так же. А в театре так сделать нельзя. Скажите пожалуйста - это как-то влияет на уровень травматизма?

Лаэртский: Спасибо. Действительно, интересный вопрос, ведь там же и фехтуют, где... все же актёры мечтают играть Гамлета, а ведь там же фехтование присутствует. Может произойти глазной покол и прочий покол.

Силаева: В общем, я так скажу - от травматизма никуда не уйти! Это как ни печально, придётся это констатировать. Но - есть один выход. Можно травматизм предотвратить, или предубедить, или... как это сказать... предвосхитить. Во-первых, в институте в театральном есть очень хорошая... например, я в ГИТИСе училась, у нас была очень хорошая кафедра сцендвижения. Я очень любила этот предмет. Поэтому, когда я, например, снималась в картине "Мужская компания", которая сегодня как раз будет в 18 часов по РТР... там я делаю небольшие трюки, я даже ими горжусь... потому что я в первый раз села на лошадь там и даже делала какие-то прыжки на это бедное животное.

Лаэртский: На коня?

Силаева: На коня! На лошадь, да... про меня даже сочинил Некрасов стихотворение: "Коня на скаку остановит"... и ещё я входила в горящую избу...

Лаэртский: Я читал это! Первое его стихотворение.

Силаева: Да-да. Это про меня. И в театре да - действительно сложнее. В театре, я бы сказала, темнее - потому что за кулисами, как правило, очень мало света и натыкаешься чаще всего не на сцене а за кулисами на какую-нибудь гирю, грузило, которое держит кулису... это часто бывает. Но я повторяю - это можно предотвратить. Нужно хорошо учиться в институте и ходить на все уроки сцендвижения.

Лаэртский: Да. Дабы быть гибкой.

Силаева: Ещё надо делать зарядку, между прочим, по утрам.

Лаэртский: Да! Безусловно. Да и перед сном тоже это не вредно. А вот скажи пожалуйста, это вопрос такой интимного плана, можешь не отвечать - случалось ли тебе на сцене играть в пьяном виде?

Силаева: А-а-а... Боже мой, конечно, нет!

Лаэртский: А каким-то твоим коллегам?

Силаева: Нет, нет, нет. Актёры вообше НЕ пьют.

Лаэртский: Ой, да ладно!

Силаева: Нет, актёры не пьют.

Лаэртский: Ну, то есть во время работы - может быть. А так - ой, ну все бухают, как...

Силаева: Нет. Самые трезвые - это актёры.

Лаэртский: Ещё скажи "и доктора скорой помощи". Вообще анекдот готовый.

Молчание.

Лаэртский: Ну ладно, давай ещё один телефонный звонок. Здравствуйте, вы в прямом эфире...

Слушатель: Здравствуйте. Юля, если вам не трудно - я очень прошу вас, напомните, пожалуйста название вашего замечательного, по-моему, моноспектакля для радио "Свобода", его автора... а я попытаюсь похлопотать, чтобы он прозвучал по "Эху Москвы". "Свобода" лишена УКВ-диапазона и качество желания оставляет желать лучшего.

Силаева: Ой, спасибо, спасибо, что вы вспомнили спектакль, потому что действительно это для меня такое было дело очень важное в этом году. Когда вышла пластинка, она планировалась как моноспектакль по песням. У меня была такая проблема - мне нужно было его сделать и где-то показать, но получилось, что сценически я не могла его воплотить, кроме как на вышеупомянутом мной 14 апреля, во время моего пожара в квартире. Это было только один раз, к сожалению, и была такая замечательная возможность, предоставленная мне радио "Свобода", я сделала там моноспектакль. Называется он "Песни и огонь Виолетты".

Лаэртский: А тут написано на компакт-диске вот всё это...

Силаева: Да. Это придуманный мною персонаж - Виолетта, которая приезжает в Москву покорять Москву своими песнями из далёкой Алма-Аты...

Лаэртский: Ты это здесь делала, имеется в виду, в русской редакции? В московской редакции "Свободы", да?

Силаева: В московской редакции, да. Вернее, я записывала в московской редакции, но для Праги.

Лаэртский: А-а-а, для Праги... Да, это хорошо...

Силаева: А он повторяется, между прочим. Его повторяли, по-моему, раза два уже.

Лаэртский: Я, к сожалению, никак не могу послушать... дело в том, что у меня вообще ничего не ловит, ничего нигде... Ну ладно, что-то я всё о себе - давай послушаем песню в твоём исполнении. Люди хотят...

Силаева: Да, я очень люблю живую музыку, живое дыхание... шёпот и шорох. Я хочу спеть песню на стихи Александра Блока.

[Композиция "В углу дивана"]

Лаэртский: Чертовски грустная песня...

Силаева: Она странная такая, почему-то называется "В углу дивана"...

Лаэртский: Ну правильно, потому что человек, когда сидит в углу дивана, может быть, камин уже полузатух, ему холодно, он и думает... [...] Вот скажи пожалуйста - бывает такое: заболел один какой-то актёр, ну вот как это случилось недавно...

Силаева: Бывает, актёры болеют... да.

Лаэртский: И в таком случае рушится ведь вся работа театра - или есть запасной игрок, как у нас в хоккее?

Силаева: Есть. Дублёр, а как же.

Лаэртский: А вот не обидно быть дублёром?

Силаева: Нет, а у нас нет такого понятия - ты дублёр или ты основной состав. У нас просто два человека назначаются.

Лаэртский: А скажи - максимум сколько ролей ты сможешь сыграть? И бывает ли такое, что тебе звонят, к примеру, из театра, например, Немировича-Данченко и говорят: "Юля, дескать, зашшыти! Нам нужно сыграть..." и называет какой-то спектакль. Такие взаимоотношения, взаимопомощь между театрами, а не только внутри одного коллектива...

Силаева: Нет, я такого что-то не слышала. Бывает, что нужно срочно ввестись - там, заболел актёр и нужно часа за три-четыре ввестись в спектакль, который ты не играла никогда. Или когда-то играла, но давно и уже всё забыла. Я так делала много раз...

Лаэртский: Ну, а максимальное число ролей, которое ты сможешь исполнить?

Силаева: В один день?

Лаэртский: Нет, не в один день, а вообще...

Силаева: Чем больше, тем лучше.

Лаэртский: Которые знаешь, имеется в виду, наизусть. Нужно же знать все реплики, все...

Силаева: Мало не бывает, Саша.

Лаэртский: А дублёр... вернее, извиняюсь, суфлёр в будочке у вас есть?

Силаева: Нет, такого нет уже давным-давно.

Лаэртский: Вообще во всех театрах или только в вашем?

Силаева: Я не знаю, может где-то есть. Мне кажется, в Малом есть театре.

Лаэртский: Ну, а если всё-таки ты забываешь там текст, ещё что-то...

Силаева: Это мои проблемы.

Лаэртский: Ну, а как выкручиваться?

Силаева: Выкручиваюсь.

Лаэртский: Начинаешь импровизировать?

Силаева: Нет, почему - партнёры помогают.

Лаэртский: Подходят и шепчут? Или издалека? Или по губам, дескать, читают? Как это выглядит? Мы-то простые зрители, мы в зале сидим,нам же важно, чтобы всё шло гладко, понимаешь?

Силаева: Почему, он мне может на ухо шепнуть что-нибудь интересное.

Лаэртский: А ты в то время, пока он к тебе подходит, будешь стоять, как башня?

Силаева: Кстати, мне всё время снится этот кошмарный сон, ты зря мне совершенно задал этот вопрос... это мой сон ужасов. У меня два сна ужасов - тот, что я переодеваюсь всё время и не успеваю надеть парик или там загримироваться, а мне уже нужно выйти, я катастрофически не успеваю выйти на сцену, я опаздываю. И второй сон - когда я выхо...

[Перерыв в записи минут 25-30]

Исполнялась пьеса на стихи Сергея Есенина "Над окошком месяц..."
 

 1   2   3 

 

  laertsky.com  |  монморанси  |  1998
продукция
Условия
Футболки
mp3 Лаэртского
mp3 Монморанси
mp3 Silver Rain
Видео и прочее
Фоновые картинки
Рингтоны
игры
Убей телепузика!
Настучи по щщам
Дэцылл-Киллер
Долбоёбики
Охота на сраку
прочее
Читальный зал
Музей сайта
Гостевой стенд
Картинки недели
Архив рассылки
Голосования
"Месячные"
подсчетчики

 

 

Александр Лаэртский: laertsky@mail.ru. Администрация сайта: vk@laertsky.com.
По всем деловым вопросам пишите на любой из этих адресов.
При использовании оригинальных материалов сайта просьба ссылаться на источник.
Звуковые файлы, размещённые на сервере, предназначены для частного прослушивания.
Несанкционированное коммерческое использование оных запрещено правообладателем.
  laertsky.com     msk, 1998-2017