laertsky.com
Главная страница
Карта сайта
Форум
лаэртский
Дискография
Песни и аккорды
Стихи und поэмы
Альбомы в mp3
Лаэртский Бэнд
Голоса Родных
Концерты
Акварели
Wallpapers
Ответы на письма
Бесило-Радовало "Медведь"
со стороны
Переводы
Видеозаписи
Радиоэфиры
Публицистика
Иллюстрации
Подражания
монморанси
О программе
Эфиры 1992-95
Эфиры 1996
Эфиры 1997
Эфиры 1998
Эфиры 1999
Эфиры 2000
Эфиры 2001
Silver Rain
Заставки
Терминология
Сайты гостей
реклама
казино онлайн игровые автоматы
laertsky.com  |  монморанси  |  1998  


Орден куртуазных маньеристов. Часть 3
 

 1   2   3   4 

Лаэртский: И я напоминаю вам, что в гостях у программы "Монморанси" сегодня куртуазные маньеристы Вадим Степанцов, Константин Григорьев и Андрей Добрынин. Я хочу обратиться к сельскому учителю Дмитрию Невелёву, он тут приходил и просил, говорил, дескать, хочу объявить некий телефон в прямом эфире. Дима, к сожалению, у нас этого делать нельзя, это считается как реклама. Ты можешь, например, назвать своё имя, паспортные данные можешь назвать, но никаких координат, особенно телефонов называть нельзя, так что...

Степанцов: Знаем мы вас, жуликов. Все хотите на радио пролезть.

Лаэртский: Чтобы зарабатывать денег!

Степанцов: Да, да, да, телефонами, щенков продавать беспородных...

Лаэртский: А также бесплатно вырезать аппендициты.

Степанцов: Сахарную пудру заместо кокаина, нанюхаешься такой дряни, бывало, в ночном клубе, потом...

Добрынин: Вадим, опомнитесь, мы всё-таки в гостях.

Степанцов: Да!

Лаэртский: Да.

Степанцов: Извините, забылся.

Лаэртский: Ну что, я предлагаю послушать стихи господина Добрынина. Я знаю, что у вас есть масса стихов восточных, вы также хорошо переводите с любого на любой и обратно, потом читаете то, что вот это получилось обратно и на любой вообще не похоже, и это как бы новая даже форма определённая стихотворчества... ну, это я уже что-то тут... Итак, слушаем, слушаем.

Добрынин: Да вот, бывает, что всякий человек, который является восточным человеком... Мне Вадим Степанцов подсовывает другие стихи какие-то.

Трудно жить по законам ислама,
Правоверье не всем по плечу,
А коль ты не мужчина, а дама -
Так об этом я вовсе молчу.

Что сказать мне о святости женской?
Из старинных я вычитал книг:
Любит женщин растлитель вселенский
И вершит все дела через них.

Естество ведь сырое у женщин,
Как у ящеров древних времен.
В них шайтан проникает, уменьшен,
А внутри раздувается он...

И сидит в темноте студенистой,
Прорастая во все телеса,
А снаружи-то свежей и чистой
Нам является женщин краса.

О юнец, опасайся обмана
В дивном теле гнездящихся змей,
Отличать порожденья шайтана
От порядочных женщин умей.

Как проникнуть вовнутрь оболочки,
Заглянуть в заповедную мглу?
Улыбнись, подари ей цветочки,
Ну а после - затисни в углу.

Если на спину падает сразу
И любезные речи ведёт,
То её не коснулась зараза,
Ей оказывать должно почёт.

Ну а если с чудовищной злобой
Станет драться она и вопить,
То бороться с ней даже не пробуй,
А стремись поскорей отступить...

Степанцов: Страница номер два.

Добрынин: Страница номер два. Э-э...

Степанцов: Ну что, что там? Прокатившись.

Добрынин: Прокатившись по лестницам...

Степанцов: Тёмным.

Добрынин:

...тёмным,
С треском выбей подъездную дверь
И вздохни с облегченьем огромным,
От шайтана уйдя без потерь.

Посмотри на созвездий величье
И на дом под щекастой луной,
Где шайтан в человечьем обличье
Матерится и брызжет слюной.

Простите за маленькие технические неполадки.

Лаэртский: Ничего-ничего, мы же работаем в прямом эфире, как истинные профессионалы. Но вот я вижу, что только что вернулся Григорий, как успешно прошла твоя экспедиция, что ты нам можешь рассказать?

Степанцов: Возьмешь ли ты, Гриша, в субаренду...

Лаэртский: Что-нибудь...

Степанцов: ...девятый и восьмой этажи.

Лаэртский: В субаренду хотя бы...

Григорий: Значит, походил, проверил все мешки с песком...

Лаэртский: Сходил неоднократно.

Григорий: Да, которые Степанцов у стёкол расположил.

Степанцов: Там сахарного песочку среди обычного не нашлось?

Григорий: Было что-то рассыпанное, было.

Степанцов: А то тут чаёк не с чем пить.

Григорий: Было что-то рассыпанное. Пока ходил, навеяло мне стихов немного. Я их быстренько записал и принёс в студию. Сейчас прочту, называется стих "Маньяк в ночи".

Степанцов: Только с выражением читай.

Григорий: Обязательно, непременно.

Лаэртский: Встань на табуретку, вон там она стоит.

Григорий:

Открылась дверь. Упала на пол
Тень от луны, ночной сюжет.
За стенкой заливался храпом
Ополоумевший сосед.
И всё, казалось бы, случайно,
И всё, казалось, бытиё -
Как открывает вечер тайну,
В окне увидел я её.
И чувства, тихо замирая,
Вдруг всколыхнули мой покой -
Она была совсем нагая,
Та, что стояла предо мной.
На щёчках вычурный румянец
Игривый, сочный, озорной -
Хотел я быть её посланец,
Гонимый жёлтою луной.
И всё вокруг меня кипело
И заставляло горевать -
Ведь этой юной девы тело
Мне не потрогать, не узнать.
Она стояла, как фиалка,
Смотрела на меня в упор,
Потом, о муза, о нахалка,
В меня метнула помидор...
Я не хотел того скандала -
Был битых стёкол страшный звон,
Она так громко заорала,
Что разбудила весь район.
Сбежались люди и соседи,
Бомжи, зеваки и менты,
И участковый на мопеде
Примчал, козёл, из темноты...
И, отъезжая в каталажке,
Я позже думал много лет,
Как этой падле-замарашке
Сломаю челюсть и хребет.

Прошло пять зим. Пять лет промчалось
И воротился я домой...
Но, Боже мой, какая жалость -
Я не могу найти покой.
Вновь молодой, красивый, властный
Я восхожу на пьедестал.
И снова вижу стан прекрасный -
Тот, что в окне меня искал.
О, эти пылкие соблазны!
Их невозможно претерпеть,
И формы эти так прекрасны,
Что посмотреть и умереть.
А в темноте горит окурок
И где-то тянут "Сулико"
И на столе стоит придурок,
Пузырь вина "Мадам Клико".
Беру я ножик перочинный,
Пилу, мотыгу и топор,
И к ней иду походкой чинной,
Чтобы исполнить приговор.
Я знаю средство против сглазу
От злых колдуньих мрачных лиц -
Щас распилю её, заразу,
На сотню маленьких девиц.
Вот взмах пилы, ножа, кастета...
Но что такое, что со мной?
Творец-художник, над портретом
Стою я, потеряв покой.
Потом наматываю пряди
Её волнующих волос
И, как писатель на эстраде,
Шепчу ей свой апофеоз.
Вещаю сладкие страданья
Я ей на ушко в темноте
И утопаю от желанья
В её девичьей красоте.
А после, насладившись телом,
Соорудив на люстре крюк,
В душе так много накипело -
Её беру я на испуг,
Вонзаю ржавые браслеты,
В запястья бархатных кистей...
Я вам скажу, как все поэты -
Здесь нет хороших новостей,
Финал плохой. Финал убогий -
Один, в кромешной темноте,
Её обугленные ноги
Я растворяю в кислоте.
Следы ужасных преступлений
Я уношу, как злой почин
И не прошу я искуплений
Без всяческих на то причин
Лишь струйка пота заглумится
С седого редкого виска -
И не узнают те девицы,
Что на душе у маньяка.
А между тем на фоне храпа
В окне привычный силуэт -
Открылась дверь, упала на пол
Тень от луны, ночной сюжет.

Григорьев: А-а-а...

Лаэртский: Замечательно, замечательное стихотворение...

Степанцов: Гриш, хоть ты, конечно, и субарендатор десятого этажа, но я скажу, что... что ты, это самое, ну, короче, первое-то стихотворение было поглавнее, поглавнее.

Лаэртский: Да, безусловно.

Степанцов: Это какое-то рыхлое, скучное, растянутое... нет.

Григорьев: А по-моему - урыл, урыл.

Степанцов: Кого?

Григорий: Куда мне тягаться с поэтами...

Степанцов: Не-не, первое стихотворение, про трансвеститов, было...

Лаэртский: Более яркое.

Степанцов: Было оно мускулистое такое. Чёткое.

Григорий: Потому что оно было про трансвеститов, а это - про маньяков.

Степанцов: Нет, Гриш, ты нам...

Григорий: Все маньяки меня поняли ночные.

Степанцов: ...тут старым поэтическим волкам мозги-то не заплёвывай своими ничтожными аргументами...

Григорий: Волчара!

Степанцов: В общем, работай иди, иди поработай ещё над рифмой, над формой...

Григорий: Над сахаром к чаю...

Степанцов: Да, сахарку не забудь принести.

Григорий: Пойду схожу, может, ещё какое-нибудь напишу.

Степанцов: Да, вот Добрынин чего-то хочет сказать. Он выпил водки тут...

Лаэртский: А можно спросить у Добрынина - тут, значит, Наталья и Алевтина, которые живут в городе Орле, интересуются, нет ли какого-нибудь стихотворения про Алевтину и Наталью с Алевтиной. Можно любое.

Добрынин: У меня мнение такое. Что если человек что-то хорошее попытался создать, ему нужно сделать "зелёную улицу", вот как Гришке нашему, например. Григорий - простой парень, казалось бы...

Степанцов: Ещё вчера цемент мешал тут в мешалке.

Добрынин: Конечно, был строителем. Между прочим, многие люди говорят, что, это самое, насчёт антисемитизма. Обычно мешал... как это?

Степанцов: В говномешалке цемент.

Добрынин: Да, вот.

Лаэртский: Да! Было дело. И не только цемент, ведь порой там и отжимали что ни попадя.

Добрынин: Поэтому я хочу...

Степанцов: Я скажу, что в былые времена в цементе можно было найти золотые зубы...

Лаэртский: Безусловно, пряжки, опять же... флотские пуговицы.

Степанцов: Серёжки.

Добрынин: Ну уж еврея в наше время там точно не найдёшь.

Степанцов: Это - да.

Лаэртский: Э-э, да-а-а!

Добрынин: Хочется прочесть стихотворение. Почему-то. Называется - "Бункер сладострастья".

Лаэртский: Опять про женщину, что ли?

Добрынин: Да нет... вообще о жизни.

Моё богатство ты заметишь
С корыстной зоркостью змеи
И благосклонностью ответишь
На предложения мои.

Моей ты подчинишься власти,
Стремясь нажиться без труда,
И в мрачный бункер сладострастья
Я увлеку тебя тогда.

По узким и крутым ступеням
Тебя сведу я, словно в ад,
Порой с разнузданным сопеньем
Тебе подталкивая в зад.

Сама искала ты знакомства,
Теперь на помощь не зови!
Насилие и вероломство
Всегда сопутствуют любви.

Я вдруг предстану без мундира,
Точней сказать, в одних носках,
Мучнисто-белых складках жира
И в редких тёмных волосках.

Посмеиваясь плотоядно,
Я почешу оплывший бок, -
И станет тут тебе понятно,
Сколь я порочен и жесток,

Поймёшь, как дерзки пальцы эти,
Как тяжек этой плоти гнёт,
Но только Гитлер на портрете
Тебе цинично подмигнёт.

И по шершавому бетону
Мои зашлёпают носки...

И та-та-та-та та-та-та-та...

Степанцов: "И ты метнёшься к телефону", чучело.

Добрынин: И ты метнёшься к телефону...

Григорьев, Степанцов, Добрынин: Вопя от страха и тоски!

Добрынин:

Но тщетно: телефонный провод
Я тесаком перерублю
И изреку, как веский довод,
Что я давно тебя люблю

И что любовь - не только счастье,
Под ним таится иногда
Угрюмый бункер сладострастья,
Где пропадают без следа!

Степанцов: Добрынин! Вот скажи честно, пока ты читал стихотворение, какое желание тебя больше обуревало - донести весь изыск твоих мыслей до публики или водки выпить?

Добрынин: Водки выпить.

Степанцов: Водки выпить, я так и подумал, ты же уже пьян как поросёнок.

Добрынин: Естественно.

Степанцов: А всё ещё пытаешься слабоумной публике доказать, что ты поэт. Она и так это знает!

Добрынин: Нет, публика не такая уж слабоумная, как ты пытаешься её представить.

Лаэртский: А-э...

Степанцов: Нет, ну та публика, которая слушает в данный час "Эхо Москвы", вовсе не слабоумная.

Лаэртский: Безусловно.

Добрынин: Конечно.

Лаэртский: Вот, кстати, вопрос она задаёт.

Степанцов: Она мучается, она не спит. Задаёт вопрос.

Лаэртский: Задаёт вопрос Андрею Добрынину. Надеется она, что Андрей уже не пишет романы на заказ под псевдонимом "американский писатель такой-то".

Добрынин: Я никогда не писал романы под псевдонимом Такой То, я всегда писал романы под своим личным именем - Андрей Добрынин. Если вы когда-нибудь увидите роман...

Григорьев: "Кольцевой разлом", например, гениальный. Или "Чёрный пробел". Или "Смерть говорит по-русски".

Добрынин: Да, мои романы называются "Смерть говорит по-русски" или "Кольцевой разлом". Всё очень просто.

Лаэртский: А я вот написал книжку, - она называется "Кактусы и кошки", вы знаете, не пошла! Ну, это что-то я совсем о...

Степанцов: Не выстрелила!

Лаэртский: Не выстрелила...

Степанцов: Вот так вот Филипп Киркоров тоже мучился-мучился, а потом - раз! - выстрелил. Всё.

Лаэртский: Выстрелил. Пробило его во все стороны.

Степанцов: Да, Иванушки Интершешнл тоже.

Лаэртский: Выстрелили, да... вот сколько там мучился этот, "не срать бы сыром"; не выстрелил.

Степанцов: Не выстрелило.

Лаэртский: Ну давай послушаем телефонный звоночек? Здравствуйте, вы в прямом эфире, мы полны к вам внимания.

Слушатель: Алё!

Лаэртский: Алё.

Слушатель: Здравствуйте, уважаемые.

Лаэртский: Здравствуйте, уважаемый.

Слушатель: Хочется вот так на патриотическую нотку немножко разговор перевести. Вы всё о любви, о жизни, а не могли бы господа куртуазные маньеристы, - сейчас у нас правительство...

Степанцов: Чего-нибудь сбацать о судьбах Отечества!

Слушатель: Да нет, чего-нибудь сбацать не о судьбах Отечества, а чего-нибудь сбацать, как... А- гимн Российской Федерации, бэ - гимн республики Зебра, Зеленоград-Братеево.

Степанцов: Угу.

Слушатель: Так быстренько сочинить, чтобы... ну, обидно - государство без флага, без герба, без гимна. И заодно про...

Степанцов: Знаете ли, знаете ли, милейший, с вашим таким местечковым уклоном...

Лаэртский: И раскладом!

Степанцов: "Республика Зебра", там, это самое... Вы так сузите границы России до размеров Владимиро-Суздальского княжества...

Лаэртский: Нет, я думаю, что до размеров Балашихинского рынка.

Степанцов: ...как хочет сумасшедшая демократка Новодворская. Не надо этого. Потом, гимн Российской Федерации. Ну что такое Российская Федерация? Это такой обгрызенный кусок великого Российского государства, который нам достался в наследство... в наследство.

Лаэртский: От Петра.

Степанцов: От Петра? От какого Петра?

Лаэртский: И бабы его, и бабы его Натальи.

Григорьев: А я хотел передать привет всем жителям Братеево, потому что в ней базируется моя суперзамечательная команда "Лосьон", мы всех уроем.

Степанцов: А, я понял, это от того Петра, который кивает на Ивана.

Лаэртский: Да-а-а!

Степанцов: Куда делся Казахстан?

Лаэртский: Говорит он.

Степанцов: Где Украина? И вообще, Севастополь...

Григорьев: Всё всплыло в Братеево.

Степанцов: Севастополь где?

Добрынин: Может, споём, Кость?

Степанцов: Споём!

Лаэртский: А может быть, кстати, послушаем новую песню в исполнении Константина Григорьева? Но старую, народную, ты говорил, что у тебя есть какая-то слезоточивая, что газ.

Григорьев: Есть, есть.

Степанцов: Хочется вспомнить, что мы всё-таки сыны этой земли...

Григорьев: Только, опять же, просьба Лёше. Лёше передать наши наилучшие пожелания. Я в этот раз даже не буду барабанить руками и ручками по столу...

Лаэртский: Нет, если тебе хочется, то в этом нет ничего прискорбного, ты можешь делать что угодно...

Григорьев: Очень красивая мелодия. Я вкратце, очень вкратце расскажу, когда я впервые услышал эту песню. Это было в пионерском лагере.

Степанцов: Ты скажи лучше, это песня про кого?

Григорьев: Это песня про...

Степанцов: Про нас, про русских парней?

Григорьев: Про нас, про русских парней...

Степанцов: Отлично.

Григорьев: Про русских девчонок, про русских трансвеститов, про русских кактусов, про русских кошек, про всё, что есть мы, про всё, что есть звёзды, земля, про всё, что мы дышим, а потом - бац! - и нет.

Степанцов: А вот как с евреями быть, вот скажи - русские евреи, они самые русские евреи в мире или самые еврейские евреи в мире.

Григорьев: Я думаю, что это вопрос уже касается каких-то зазвёздных сфер...

Лаэртский: Нет, ты отвечай прямо! Тебя прямо спрашивают. Скажи, русские евреи - они, например, самые еврейские, в общем-то, евреи в мире или самые русские среди евреев.

Григорьев: Это Добрынин пусть говорит, я песню пришёл петь.

Степанцов: А Добрынин, посмотри на него, что он сейчас сказать может?

Григорьев: Он сейчас скажет мудрую вещь, кстати.

Степанцов: Скажи!

Добрынин: Я никогда не видел еврея в нашей стране, который бы меня обидел чем-нибудь. Поэтому я скажу так...

Степанцов: Да ты дома сидишь всё время! Как тебя обидеть-то можно? Мы с Григорьевым шляемся по улицам в поисках куска хлеба, а у тебя папа академик сельскохозяйственных наук, в Тимирязевке преподаёт. Сиди себе да пиши романы-то... О судьбах Отечества.

Добрынин: Так нет, дело в том, что мой папа - академик, занимается лесным хозяйством, поэтому приходится выходить в леса.

Степанцов: Где ж ты в лесу еврея видел?

Лаэртский: Леса, то есть, значит, разрабатывает методику вырубания и вывоза лесов с территории России.

Добрынин: И вот, время от времени, выходит страшный такой еврей!

Степанцов: Ужас... Из чащи, как медведь!..

Добрынин: Да! Представьте себе. Ну, друзья мои, поверьте, что на самом деле...

Григорьев: Не так уж он страшен.

Добрынин: Он не очень страшен. Это прекрасное существо.

Степанцов: Оно поддаётся дрессировке?

Добрынин: Да, конечно, его нужно погладить по ушам, по ушам. Больше всего по ушам. А потом, к сожалению, у него только одно противное свойство: он тут же начинает плодоносИть. Или плодонОсить. Как правило, он приносит шесть... э-э... шесть детей.

Лаэртский: Котят.

Добрынин: Да.

Степанцов: А размножается он почкованием?

Добрынин: Вадим, не притворяйтесь, что вы не понимаете, о чём я говорю. Я говорю, что еврей приносит шесть маленьких-маленьких ребят. Некоторые приносят - особенно большие такие, большие - восемь.

Лаэртский: Есть, я слышал, двенадцать вот было. Но почему-то чётное число, меня это всегда удивляло.

Добрынин: Ну да...

Степанцов: Ну и куда они их приносят?

Лаэртский: В мир, понимаешь...

Добрынин: Многие раздают по людям.

Лаэртский: То есть, дескать, возьми вот...

Степанцов: А я где-то читал, что они торгуют своими детёнышами.

Добрынин: Да, к сожалению. На Птичьем рынке это уже приняло ужасный масштаб.

Степанцов: Катастрофические совершенно обороты.

Добрынин: Хочется ударить по мозгам.

Лаэртский: Так что, может быть, мы послушаем наконец народную песню, да? В исполнении Константина Григорьева, спасибо, спасибо вам, Андрей, за такой исчерпывающий ответ.

Григорьев: Навязали мне какую-то дискуссию...

Степанцов: А на Птичьем рынке, кстати говоря, еврейские детишки дороже, чем русские - почему это?

Григорьев: На ВДНХ ещё дороже. И что?

Лаэртский: Чем ближе к центру, тем всё дороже.

Степанцов: Почему вот так? Я как человек наполовину русский хочу задаться вопросом: по какой цене меня будут продавать, по еврейской или по русской?

Лаэртский: Я думаю, что по русской.

Степанцов: Угу...

Лаэртский: Потому что у тебя же нет...

Степанцов: Плюс на минус даёт минус.

Лаэртский: У тебя же нет мазы тогда...

Григорьев: Сексом надо заниматься! Ребята, давайте вообще свернём наш разговор на секс, на нормальные наши дела! Что мы?..

Степанцов: Да, кстати говоря, про девчонок песню вы обещали, Григорьев.

Григорьев: Сейчас песню спою вам про девчонок, а потом будем говорить про секс. Что вас пробило на какую-то тему непонятную? Алексей! Дорогой...

Лаэртский: Всё. Он ушёл, да.

Григорьев: Алексей. Минуточку попрошу внимания. Эту песню я впервые услышал в пионерском лагере...

Лаэртский: Ты не ушибся?

Григорьев: Нет.

Степанцов: Это Лёха упал под рояль и Григорьев его достаёт.

Григорьев: Лёш, Лёш, ну, нормально. Всё будет хорошо, поверь. Всё будет хорошо.

Степанцов: Сейчас тазик тебе принесут.

Григорьев: Утро красит нежным светом стены древние Кремля, Лёша. Вот. И мы с тобой в натуре, бля. Вот. А песню, которую я хочу вам спеть, я услышал впервые в пионерском лагере - вы даёте мне договорить эту фразу до конца? И я её переписал из песенника у одной очень красивой девочки, в которую я был влюблён, её звали Анна Васильчикова, - Ва-сильчикова, запомните. Она была очень хороша собой. И вспоминая эту девушку, я всегда пою эту песню: иногда про себя, иногда вот как сегодня, в эфире "Эха Москвы". Ребята! Любите своих девчонок. Поехали.

Песня.
 

 1   2   3   4 

 

  laertsky.com  |  монморанси  |  1998
продукция
Условия
Футболки
mp3 Лаэртского
mp3 Монморанси
mp3 Silver Rain
Видео и прочее
Фоновые картинки
Рингтоны
игры
Убей телепузика!
Настучи по щщам
Дэцылл-Киллер
Долбоёбики
Охота на сраку
прочее
Читальный зал
Музей сайта
Гостевой стенд
Картинки недели
Архив рассылки
Голосования
"Месячные"
подсчетчики

 

 

Александр Лаэртский: laertsky@mail.ru. Администрация сайта: vk@laertsky.com.
По всем деловым вопросам пишите на любой из этих адресов.
При использовании оригинальных материалов сайта просьба ссылаться на источник.
Звуковые файлы, размещённые на сервере, предназначены для частного прослушивания.
Несанкционированное коммерческое использование оных запрещено правообладателем.
  laertsky.com     msk, 1998-2017