laertsky.com
Главная страница
Карта сайта
Форум
лаэртский
Дискография
Песни и аккорды
Стихи und поэмы
Альбомы в mp3
Лаэртский Бэнд
Голоса Родных
Концерты
Акварели
Wallpapers
Ответы на письма
Бесило-Радовало "Медведь"
со стороны
Переводы
Видеозаписи
Радиоэфиры
Публицистика
Иллюстрации
Подражания
монморанси
О программе
Эфиры 1992-95
Эфиры 1996
Эфиры 1997
Эфиры 1998
Эфиры 1999
Эфиры 2000
Эфиры 2001
Silver Rain
Заставки
Терминология
Сайты гостей
реклама
Прибыльная франшиза рекламного агентства.
laertsky.com  |  монморанси  |  1998  


Беседа с группой "Оберманекен". Часть 1

Дата - 13.12.1998 г.

Участники: Александр Лаэртский, сценарист и режиссер из Индии Виджай Лабардан, лидер группы "Оберманекен" Анджей Захарищев фон Брауш, писатель Юзеф Витольдович Густав, министр культуры Альтернативного правительства Кирилл Преображенский, участник группы "Оберманекен" Евгений Калачёв и Марина.

Распечатал Харрис.
 

 1   2   3 

Лаэртский: И в данное полнолуние я хотел бы представить вам гостей в нашей студии, гостей почтенных, их тут достаточно много, потому и почтенные, был бы один - я бы, естественно, ему нахамил, а поскольку их куча, то могут и побить, поэтому я так говорю: почтенные гости. Итак, я начну всё-таки с иностранного нашего товарища, который приехал к нам в страну уже лет десять назад, по служебной командировке, - это сценарист, режиссёр, наш гость из Индии, его зовут Виджай Лабардан. Здравствуйте, Виджай.

Лабардан: Добрый вечер.

Лаэртский: Далее - Анджей Захарищев фон Брауш, это лидер группы "Оберманекен". Здравствуйте, уважаемый Анджей.

Брауш: Харе Рама, Харе Кришна...

Лаэртский: Да-а...

Брауш: Да.

Лаэртский: Безусловно, это также и писатель, книжки которого... ой, извините, я так сказал - книжки, безусловно, книги и тома которого вы, несомненно, все читали, - Юзеф Густав. Здравствуйте, Юзеф.

Густав: Здравствуйте, здравствуйте.

Лаэртский: Далее, Евгений Калачёв - это тоже представитель группы "Оберманекен".

Брауш: Я скажу за Женю Калачёва, он рад всех приветствовать своим длиннопалым рукопёрстным движением руки, чтобы поздравить - всё-таки новогодье приближается.

Лаэртский: Безусловно, мало того, мне очень нравится его сегодняшний костюм, потому что косоворотка и фрак - это такое сочетание несколько необычное. Я думаю, это весомый вклад в область высокой моды, без сомнения.

Брауш: Ну, я как барон подарил моему другу - всё-таки внуку комиссара чапаевской дивизии - фрачок, чтобы выглядел нормально перед Новым годом.

Лаэртский: И, конечно же, это Кирилл Преображенский, тоже, может, ты о нём скажешь пару фраз каких-то?

Брауш: Это министр культуры. Сейчас альтернативное правительство организуется, я - президент его, Анджей Захарищев фон Брауш, у нас же тут же присутствует мой вице-президент, Марина Озерова, и Кирилл Преображенский, министр культуры; он будет вносить, в общем, весомую лепту в наше сегодняшнее мероприятие.

Лаэртский: И вот, Анджей, ты знаешь, только что заходил женщина Беня к нам и спрашивал следующее: каким образом у людей, называемых неандертальцами, происходили выборы вождя? У тебя есть министр культуры собственный, вот... ну, я сам себе министр, вы знаете, что я босс вообще, кругом и всюду, но тем не менее, сейчас же ведь острая достаточно проблема, там, с выборами со всякими, то есть люди никак не могут найти лидера. Лидера, ведущего, скажем так, а что это такое? Общество без лидера - это что? Давай представим себе, что стая, значит, перьеносцев - имеется в виду птиц - с костяными наростами вместо носа, лишилась вожака стаи. Что происходит со стаей? Она разлетается в разные стороны куда ни попадя. Ежели есть вожак, то его клювара, значит, устремлён, и вся эта толпа летит за ним. Правильно? В обществе сейчас чертополох полный и беспредел: не могут никак определиться, кто вождь. Поэтому, может быть, нам имело бы смысл брать пример с первобытных людей, потому что наверняка те критерии, которые у них были, отвечали и выживаемости, и мудрости - в данной степени мы можем с уверенностью это сказать. Есть ли у тебя на эту тему какие-то мысли?

Брауш: У меня есть масса мыслей, я их сформулировал моему правительству, и я думаю, что министр культуры в данном случае выскажется достаточно артикулированно, сфокусированно на эту тему, всё-таки это... хороший портфель.

Преображенский: Спасибо большое...

Лаэртский: Да не за что, ради Бога, это же не моё всё, ты так думаешь, что это моё всё, и так...

Преображенский: Я думаю, что идея очень правильная. В принципе, нельзя сказать, что нужно брать пример с неандертальцев, но я могу сказать, что порочна сама идея представительства, что власть должна представлять интересы некоторых групп населения. Вот с этим нужно бороться. Сейчас возникает такой проект, называется "Против всех партий".

Брауш: Это проект "Оберманекен", как мы знаем.

Преображенский: Да-да-да, но его суть сводится к тому, что люди могут сами как бы отвечать за себя, за свои желания, им необязательно делегировать свои полномочия каким-то представителям, то есть они не должны передавать свои желания, свои намерения кому-то, чтобы доносить их до...

Брауш: Спасибо большое.

Преображенский: ...якобы имеющихся каких-то там...

Брауш: Министр культуры, в общем, любит поговорить, у него есть масса своих мыслей. Мне хочется остановиться на том, что, действительно, он прав.

Лаэртский: Прав.

Брауш: Во многом.

Лаэртский: Безусловно, с этим нельзя поспорить, конечно.

Брауш: И "Оберманекен" предлагает новую структуру не только мира, но и правления во всех его геометрических и компасных смыслах: юг, север, восток, запад. Именно там, на каждом из кончиков этого маятника должны возникнуть свои собственные мысли, своё именно всем ясное там понятие по поводу того, что такое вождь, что такое правительство и что такое власть. Я думаю, что неандертальцы, известные нам своей пушистостью, и также люди будущего, известные своей голостью нам, видящим будущее, в общем-то, чем-то схожи, различие их состоит во времени. Так как мы не учитываем время, времени нет, то в данном случае, конечно, мы согласны. И вождь - это я.

Лаэртский: Безусловно.

Брауш: Анджей Захарищев фон Брауш.

Лаэртский: А вот ты сейчас правильно сказал, что времени нет. Люди мыслят категориями следующими: завтра, вчера, сегодня - да? Но ведь есть время "всегда" - ты знаешь это?

Брауш: Я думаю, время сейчас.

Лаэртский: Нет, "всегда". Время "сейчас" нету.

Брауш: Время "сейчас" и время "всегда" - это одно и то же.

Лаэртский: Нет. Только "всегда".

Брауш: А спросим нашего индусского...

Лаэртский: Индусского гостя! Виджай Лабарданович! Не могли бы вы пояснить, как у вас вот там... вот... всё это как-то завёрнуто! У вас чего, кстати, на лбу нарисовано, зачем вам эта точка?

Лабардан: Всё дело том, что у нас сейчас в Индии тепло. А у вас холодно.

Лаэртский: Будьте здоровы.

Лабардан: Да. Спасибо. И всё... меня когда направили к вам на... в Россию, меня снабдили этой точкой для того, что по нашим... с той области, по-русски говоря, из Калькуттской области, откуда меня к вам направили, да, у нас существует такой как бы... амулет! Когда мужчине, достигшему зрелости, вот этот вот зелёненький кружочек сюда между бровей прилепляют...

Лаэртский: Ну, мы всё поняли, спасибо, дорогой Виджай... Тут заходил Денис и спрашивал, как индийские йоги относятся к парикмахерам.

Лабардан: Я хотел всё-таки сказать, что у нас каждый и время, и стрижку выбирает в зависимости от своей кастовой принадлежности.

Лаэртский: То есть ваша эта длинная коса... собственно, свисающая ниже ягодиц, она...

Лабардан: Да, она говорит о том, что я к касте учёных принадлежу, учёных, которые пишут. Представителям разных каст сложно как-то отделить по умственному развитию друг друга, и мы вынуждены применять внешние атрибуты.

Лаэртский: Безусловно. Вот такой вопрос ещё... "Вопрос к индийскому товарищу: когда прекратят показывать дебильные индийские фильмы по телевидению..."

Лабардан: Никогда.

Лаэртский: "...а также когда прекратится недоброкачественный выпуск резиновой продукции", - видимо, имеются в виду презервативы, - "наш народ ничего более о вас не знает".

Лабардан: А о нас много знать и не надо. Все знают, что мы, индусы, смуглые, у нас много латекса, мы его производим на экспорт, у вас же в России много газа?

Лаэртский: Да-а-а...

Лабардан: А у нас много латекса.

Лаэртский: Будем меняться!

Лабардан: Да.

Лаэртский: Безусловно, да. Ну что же, Анджей, я думаю, что исчерпывающе наш гость Виджай ответил на этот вопрос...

Брауш: Прекрасно, похлопаем, кстати, вся студия. Браво, брависимо.

Лаэртский: А я смотрю, что Юзеф Густав, писатель, умудрённый опытом человек, фронтовик, прошедший две войны: окопы Первой мировой войны прошёл вдоль и поперёк куда ни попадя и Второй. Вот. Из Второй вылез даже и добрался сюда, то есть... здравствуйте, здравствуйте ещё раз, уважаемый Юзеф Витольдович. Что вы могли бы, как бы прокомментировать вы могли выступление нашего индийского гостя, а также человека, который только что заходил, потому что, я видел, как-то у вас возник конфликт только что, и...

Густав: Вы знаете, обо всём, о чём вы тут говорите, я писал ещё пятнадцать лет назад. Вот вы все не верите здесь, сидите улыбаетесь, я писал об этом пятнадцать лет назад, у меня выходили несколько статей...

Брауш: Можно сказать?..

Густав: Вот, а сейчас мы обо всём говорим по радио, по телевидению... тогда никто не заметил. Вот что я хочу вам сказать обо всём, что вы здесь сказали, и, если можно, пожалуйста, попросить всех, кто правей сидит, немножко подвинуться вдоль стола, потому что меня всё время задевают, и моя бутылочка с минеральной водой может упасть прямо в ваш тазик.

Лаэртский: Да и, кстати, капельницу тоже вы передвиньте вместе с нашим писателем.

Густав: Пожалуйста.

Лаэртский: Ну что же? Сейчас я предлагаю отслушать композицию коллектива, который, по-моему, называется "Аквариум", да?

Брауш: "Оберманекен". Ну, он раньше назывался "Аквариум", пятнадцать лет назад, но мы с моими друзьями поспорили и решили, что аквариум всё-таки для рыбок, а люди всё-таки довольно существенные существа, похожие на манекенов, и сейчас "Аквариум" называется "Оберманекен".

Лаэртский: А я тоже, был у меня такой сложный период в жизни, когда я свой лейбл проиграл в рулетку.

Брауш: Я проиграл в рулетку и в покер, и даже в дурака мы сыграли - и проиграл, собственно...

Лаэртский: По трём позициям, то есть, у тебя получилось.

Брауш: Кстати, эту проблему соответствия покера и игры в дурака мы рассмотрим попозже, наверное.

Лаэртский: Да.

Брауш: Да, потому что довольно важная композиция, и Евгений Калачёв довольно ясно высказался вчера по поводу этого... а сейчас я предлагаю послушать бывшую группу "Аквариум", а сейчас - группу "Оберманекен", её композицию, которая называется "Авиация"... и должен сказать... что авиация... а, ну конечно, никакая не "Авиация", это же "Резидентка Моссада", я думаю. "Резидентка Моссада" - это такая же хорошая песня, но она разведческая песня, песня для разведки. Мы написали её специально для ФСБ, потому что очень трудно бороться с девушками-шпионами. И в этой песне рассказывается о всех методах борьбы и всех хитростях, которые применяют вражеские разведки к нашим, отличным сексуальным парням из ФСБ, которые готовы сделать всё для нашего освобождения, будучи мы в заключении. Итак, "Резидентка Моссада", это песня, которая посвящается и, в общем, принадлежит будущему кинематографу, я думаю, можно назвать это так: агент ФСБ ноль ноль один. Это заглавная песня. Послушаем внимательно.

Композиция "Резидентка Моссада".

Лаэртский: На заднем плане данной композиции, в качестве музыкального проклада, звучал замечательный орга-ан, именуемый "Yo-onica" - nash, latviyskiy organ, na kotorom my ochen' mnogo sdelali zapisey. Во-от, но...

Брауш: S Raimondom Paulsom, da, ya pomnyu eto chudnoe mgnoven'e, peredo mnoy...

Лаэртский: Yavilsya o-on! Да. Но тем не менее, была только что у нас такая закулисная интересная, на мой взгляд, беседа на тему человека, который издавал данные звуки, эта информация будет интересна и нашим уважаемым радиослушателям, может, ты вкратце расскажешь, кто был сей ветвястый, почему ветвястый - потому что он в пальцы ушёл.

Брауш: В пальцы ушёл знаменитый сын, знаменитый для нас, знаменательный, скажем так, сын Яна Френкеля, собственно, тоже Ян, Ян Френкель-младший, метра два с половиной ростом, с длиннющими пальцами, куда он, собственно, ушёл, играющий на органе "Хамманд", играющий вместе с Лесли. Это такая довольно эзотерическая информация, и сейчас он играет в оркестре береговой охраны США. В данном случае он прекрасно исполнил партию органа в песне "Ты - резидентка Моссада". Он был органистом группы "Оберманекен" полгода, после этого его отвезли в Бейрут, где он должен был играть музыку для раненых солдат.

Лаэртский: А, то есть бейрутских воинов по-другому, мы их называем БВ. Меня интересует вообще необходимость наличия какого-то оркестра на какой-то определённой территории. Есть, например, пожарный оркестр, есть сейчас уже оркестр береговой охраны Соединённых Штатов. Мы пытались в прошлый раз создать духовой оркестр Казанского вокзала и даже сделали первую репетицию у памятника Ленину, вождю нашему, в общем-то - но приехали, всех повинтили и скрутили, и все наши объяснения, касающиеся того, что, дескать, мы так самовыражаемся, ни к чему не привели. Были побиты, инструменты поломаты... скажите, уважаемый Анджей, ваше мнение - может быть, эта территориальность вся закончится, скажем так, сведением всех оркестров в один, ведь есть понятие такое - сводный оркестр, например, сводный оркестр канделябр и кого ни попадя, они сводят их все и дуют все вместе, собственно говоря. Либо наоборот, есть у нас ещё альтернативный путь - это, наоборот, ширить и множить. То есть где ни попадя, повсюду, где возможно и повсеместно создавать их, все будем дуть, дудеть. Духовой оркестр ресторана, духовой оркестр радиостанции, там, "Эхо Москвы" и так далее. К чему вы относитесь лучше, назовём это так, и чему отдаёте прерогативу - множенью или уменьшенью?

Брауш: Я понял, мысль я понял. В данном случае, конечно, идея синтетического оркестра, именно сводного оркестра. К этому я стремлюсь всю свою жизнь, собственно, с малых лет. С малых голубых и розовых и красных ногтей я стремился к сведению всех оркестров к одному. К звучанию этого пафоса, к этой браваде, и даже недаром...

Лаэртский: К нескольким дирижёрам, я извиняюсь, что перебиваю, потому что ведь дело в том, что если мы сведём их все, да, всё что ни попадя сведём в одно, то кто первый останется без работы? Режиссёры и дирижёры. И мы решили сделать также сводный дирижёрский корпус. Они даже могут выходить и кому ни попадя дирижировать, пусть даже без оркестра, ведь это тоже искусство.

Брауш: Искусство.

Лаэртский: Мы же любим смотреть, как человек машет.

Брауш: Машет и не промашет причём иногда. Вот это главное, да. Это мне в дирижёрах нравится - что который промашет, который недомашет, а который прямо махнёт! И вся эта кордебалетина, вся эта как бы искусство палкомахания, в общем, близка нам, да. Но... безусловно, мне смешно это, потому что не раз, не раз я присутствовал на дирижировании этого сводного оркестра нашего... иногда смешно, да. Весь цирк уехал, клоуны остались.

Лаэртский: А ты знаешь, у нас в деревне, под Серпуховом у меня дачка такая там небольшая, домик, вот, у нас погоняло у пастуха было такое - Дирижёр, и даже мы пошутили, в трудовую книжку ему записали - вместо "пастух", значит, нашей деревней записали: "дирижёр". То есть, он дирижирует стадом. Но, в принципе, бывают, конечно, и травмы у них, как-то: вылет палки этой и попадание её в кого-то из публики, и на данный случай, мы сейчас послали запрос в Госдуму уже, несколько писем, даже сами приходили лично, на тему того, чтобы все люди, которые приходят на симфонические оркестры, предварительно обеспечивали себя какой-то страховкой минимальной. Там же много предметов - был момент, когда был убит пожарник попросту колотушкой от барабана.

Брауш: Нет, ну мрут люди, как мухи, это я знаю, да.

Лаэртский: Как мухи, тяжёлое время.

Брауш: Но сводный оркестр, конечно, подкупает. Хочется собрать все оркестры в один кулак, мне нравится очень пожарный оркестр, я даже написал песню "Оркестр пожарных поёт про меня". Она будет записана на следующей пластинке, это очень важная песня, я считаю, фундаментальная для фундаменталистов и ментальная для мент... мантументалистов...

Лаэртский: Да-а!

Брауш: ...это слово невозможно сразу произнести, в общем, песня важная. И в то же время такая дружеская рука оркестра береговой охраны США... я думаю всё-таки, эта важная миссия "Оберманекен" осуществится, и мы создадим это...

Лаэртский: Вот-вот.

Брауш: Да.

Лаэртский: А скажите, пожалуйста, Анджей, у меня сейчас, поскольку я тоже глобалист, вы можете меня звать Глобалист сегодня, такая проблема - сделать сводную балетную труппу. Собрать всех балетов, и чтоб они плясали нам, а мы будем сидеть и есть креветок. Это будет очень, по-моему, замечательное зрелище, потому что...

Брауш: Да и устриц будем есть.

Лаэртский: И устриц, да! Даже не просто есть, а алчно пожирать, я бы сказал. И доставлять тем самым удовольствие сводной труппе балета.

Брауш: Балетным девушкам, да. Я знаю этих девушек, конечно, поедание нами устриц будет им доставлять прекрасное удовольствие, потому что они знают, чем это кончается в результате.

Лаэртский: А мы будем их терпеть, в свою очередь, что они тут машут и прыгают.

Брауш: И потерпим, да. Но в результате это всё-таки прекрасно... всё-таки этот балет должен быть на музыку "Оберманекен", и я думаю, что ту песню, которую вы сейчас поставите, любезный, она "Авиация" называется - это как раз песня для сводного ансамбля балетов Большого, Малого и Среднего театров...

Лаэртский: А также сотрудников спецслужб, как-то: пожарников и...

Брауш: ФСБ, да. Эта песня... ну, там есть девушки, владеющие приёмами самбо и пэдэдэ, вот эта песня, припев её очень простой, может запомнить даже школьник: "Авиация"... я думаю, они спят сейчас. "...это новый стиль танца". Ну, давайте нажмём кнопочку...

Лаэртский: Совершенно с вами... совершенно с вами согласен, кнопочку - вы имеете что в виду?

Брауш: Кнопочку, это не точечку на лбу нашего индийского друга. Её можно нажать, да.

Лаэртский: Потому что я уже думал... вы заметьте, она у него пружинит-то как! Потрогайте, потрогайте! О-хо-хо!..

Брауш: А песня заиграет.

Лаэртский: А мы пока пожмём кнопочку.

Брауш: Давайте, давайте нажмём. Я нажимаю - и музыка играет.

Композиция "Авиация".

Лаэртский: Чудеса сообразительности проявляют некоторые наши радиослушатели - вот, например, такой вопрос, сейчас я его зачту... о-о, сколько тут... пока я выходил, очень много людей заходило, да. "Кто поёт эту песню и какие ещё они поют песни, ответьте, не отмалчивайтесь", - а я предлагаю из принципа нашим дорогим гостям отмолчаться, поскольку мы должны быть зловредны и ненавидимы народом, потому что я считаю, что люди, которых ненавидят... да.

Брауш: А некоторые люди... как на блюде, кстати...

Лаэртский: Да. Безусловно, и вот так плавно мы подошли к основной теме нашей сегодняшней беседы. Дело в том, что со мной на эту тему беседовать никто не хочет абсолютно. Я подходил к милиционерам, к продавцам газет, к кому ни попадя лез попросту и говорил: ну, объясните мне, пожалуйста, в чём же суть такого древнерусского обряда, как топтание борщевых тряпок? Почему-то диалога не получалось. Вот, Анджей, может быть как-то ты что-то об этом знаешь? Я слышал, что этот обряд старый, что он очень красивый - там одевают куда ни попадя кокошники всякие, которые берут тоже откуда ни возьми, вот, и топчут всё чего ни попало. Может, ты как-то введёшь нас в курс?

Брауш: Нет, ну я с детства знаком с обрядом топтания борщевых тряпок, да. Конечно, в детстве я смеялся. Действительно, это смешно...

Лаэртский: Ну, взрослые, да, они... смотришь на них...

Брауш: Моя бабушка, дедушка, папа, мама топтали эти пресловутые борщевые тряпки, но тогда нечем было, в общем, топтаться, не было ковриков, не было ничего другого, но, с другой стороны, я помню, на этих борщевых тряпках пресловутых были нанесены рисунки сакраментальные, напоминающие рисунки древних скифов. Позже, когда я учился уже в МГУ, на факультете славистики, я понял, что это не случайная вещь - топтание борщевых тряпок. Именно топтание борщевых тряпок привело Россию к восстановлению её могущества, поэтому и все победы в 1812 году, как я помню, и в 1849 году были обеспечены именно топтанием борщевых тряпок. Князь Игорь долго топтал...

Лаэртский: У него был целый ряд тряпок, я бы даже сказал, что у него была не просто борщевая тряпка, а полотно борщевое, поскольку он князь. А уж что было у царя, у Иоанна и у брата его Павла Второго - вообще история умалчивает, чтобы не раздражать народ попросту. Я знаю, что, например, молоденькие крестьянские девушки без приданого топтали ма-аленькую тряпицу, они даже топтать-то её толком не могли, они так её мяли пальцем что вот кнопку твою, понимаешь? Это я к Виджаю обращаюсь, да.

Брауш: Но последнее!.. На секунду я перебью нашего профессора, сорокавосьмилетнего писателя...

Лаэртский: Юзефа Витольдовича Густава.

Брауш: Да, как донесли нам органы ФСБ, Ельцину недавно подарили большую, именно борщевую тряпку.

Лаэртский: Вышитую работницами Трёхгорной мануфактуры, да. И причём состав, которым данное изделие пропитано, он тоже по спецрецепту был, очень качественный борщок был!..

Густав: Вы знаете, я бы хотел сказать от имени некоторой части наших радиослушателей, я уверен, такие есть, которым - как и мне - в настоящий момент покажется, что вы все сейчас говорите об этом старинном обряде - топтании борщевых тряпок - с некой иронией, как большие учёные, знаете ли, которые приезжают, изучают фольклор, собирают игры, утварь домашнюю, - у меня с этим связаны самые нежные ностальгические чувства, я же вырос в далёкой деревне, можно сказать, в далёком ауле, и у меня самые светлые, самые, понимаете, приятные детские впечатления связаны вот именно с этим обрядом топтания борщевых тряпок, поэтому, вы уж меня простите, но мне очень неудобно разделять с вами сейчас эту иронию, и я уверен, что многие наши слушатели просто вас не поймут. Я просто вижу по вашему выражению лица, что вы-то в детстве этим занимались мало и больше, знаете ли, по моде, так, как сейчас снова вводят моду на крещение, ну, знаете ли, не от души, да.

Лаэртский: На религию всяческую...

Густав: Да. У меня это всё было в детстве серьёзно.

Брауш: Я готов поспорить...

Лаэртский: Кстати, Юзеф...

Брауш: Я готов поспорить, Айрат... Айрат. Извините...

Густав: Коньяку?

Брауш: Да. Мне хочется сказать, что я довольно серьёзно в детстве занимался топтанием, собственно, борщевых тряпок, я знаю, как топтать эти... борщевые...

Густав: Да не знаете вы! Я же вижу, Анджей, по вашему выражению лица.

Лаэртский: Дело в том, что многие их мнут просто и выдают это за топтание. А процесс топтания - это, во-первых, аритмия, впадение в раж. Например, я когда впадаю в истерику, я топчу очень хорошо, и наблюдатели из ООН, из других организаций, они как-то даже восхищаются и не трогают меня, они даже снимают зелёные береты и кладут их под мышку, где, в общем-то, растут водоросли и другие растения. Сейчас ведь, известно, мода на селе выращивать овощи, откуда пошла вообще религия самоедов, самоблудов, в общем-то, и иже с ними? Всё растёт на мне, как говорится. Вы видите, у меня свекла отсюда растёт, тут у меня чесночок вырос. Но, кстати, вот об обрядах хотелось ещё, ведь топтание борщевых тряпок - это всё-таки древнерусский обряд. И, соответственно, древнееврейский, поскольку всё это смыкается, а что касается интернациональных обрядов, я знаю, что в Индии, на родине нашего сценариста и режиссёра Виджая Лабардана, есть такой обряд - перекидывание через берега Ганга рыбой дружеское: они стоят, она команда - там, другая - там, ну, игра по-другому в волейбол, а у нас есть тоже древний обычай - перекидывание, дружеское, опять же, перекидывание через столы выпечкой или пельменями, главное, чтобы всё это было сырое и шлёпалось. Мы, когда проводили раскопки, нашли там и сям какие-то общие корни. И можем ли мы сейчас найти какой-то обряд, на котором сойдутся исторические корни разных людей, может быть, нам как-то опять, все народы, все страны объединить как сводный оркестр и устроить мощный обряд, там, поперекидываться рыбой. Я предлагаю послушать, что нам сейчас скажет Виджай Лабардан, поскольку этот индийский обряд - перекидывание через Ганг рыбой - вышел с его родины, хотя, я знаю, что вы сами из Гондураса...

Лабардан: Не, мы - мандури, я просто отношусь к племени мандури...

Лаэртский: Не-ет, вы Лабардан.

Лабардан: Это фамилия.

Лаэртский: А! Извините.

Лабардан: Дело всё в том, что у нас, как вы правильно отметили, существует обряд перекидывания через реку. Необязательно этой рекой может быть Ганг. В Индии много рек. В частности, в Калькуттском районе течёт река Хугли - это правый рукав Ганга. Да. И в нашей местности - поскольку вся жизнь в Индии так или иначе привязана к рекам - в нашей области присутствует обряд, который заключается в перебросе тела усопшего с одного берега на другой. Многие, наверное, слышали, что у нас, в Индии, даже я написал сценарий к фильму "Рабыня"...

Лаэртский: А, "Рабыня", а другое название, я знаю, "Тринадцать мгновений осени".

Лабардан: Две серии.

Брауш: Я знаю, да, "Раба любви", это хорошее кино.

Лабардан: Две серии, да. В частности, я...

Лаэртский: К сожалению, в прокат он так и не поступил, но пиратские копии все смотрели наверняка.

Брауш: "Годзиллу" даже смотрели, такую копию.

Лабардан: Я в этом сценарии как раз ввёл описание этого нашего обряда. Обряд заключается в том, что свежий покойник, сегодняшний, перебрасывается с одного берега села на другой. У нас, как правило, каждое село на каком-то берегу, то есть моё село стояло на правом берегу Хугли.

Лаэртский: О, вы знаете, это самое, Виджай, удивительное совпадение - у нас в России тоже почему-то все поселения и посады, они все тоже на речке.

Лабардан: И претворяя этот обряд в жизнь, мы получаем моральное удовлетворение от того, что доводим покойника... то есть, перебрасывая его с берега на берег, мы как бы выбиваем из него всю отрицательную энергию, и в результате, когда какая-то сторона осуществляет недоброс, он погружается, и тем самым душа усопшего обретает спокойствие на дне глубоководной Хугли.

Лаэртский: Какой трогательный обряд... А вот скажите, ведь часть обрядов народных, большая, по крайней мере, часть перешла, каким-то образом трансформировалась в спорт, в разные виды спорта, как, например, Бубкевич Афанасий...

Лабардан: Городки.

Лаэртский: ...городки, кегли, опять же, Бубкевич, который всегда побеждает сам себя, он, значит, прыгает с шестом и без шеста, что твоя кенгуру скачет немеренно, а ваш обряд перекидывания через Ганг покойников напоминает мне метание ядер. Не могли бы как-то вы проследить историческую связь, эту трансформацию, потому что у человека всегда же есть стремление кидать, метать, в общем-то, куда ни попадя и что попало.

Лабардан: Ну, у нас исторически перекидывание покойника... кстати говоря, на нашем языке этот обычай именуется как ма юр бхандж.

Лаэртский: Да.

Лабардан: Так вот ма юр бхандж, он исторически развился из необходимости суровой товарообмена. Дело всё в том, что на правом берегу традиционно выращивался рис. Рис. Наверняка вы все знаете, что Индия является крупнейшим производителем риса.

Лаэртский: И маис.

Лабардан: Да. А также мы пишем сценарии. Да. Так вот. Дело в том, что...

Лаэртский: Будьте здоровы.

Лабардан: ...как показывает исторический опыт, рис наиболее хорошо развивается на правобережье Хугли.

Лаэртский: Это вызвано, видимо, освещением, что муравейник, потому что я заметил, что на солнечной стороне - там муравьи жирные, толстые, носят здоровые личинки других насекомых на себе и палки, а где в тени которые, там они все сухие и половину дохлые.

Лабардан: А левобережье славится своим джутом. И периодически возникает проблема обмена. Необходимо насытить желудки левобережных крестьян рисом и в то же время для правобережных крестьян существует проблема одежды, которую роль производной выполняет вот этот вот самый джут.

Лаэртский: Извините, а джут - это что такое?

Лабардан: Это плод кокоса. Кокосовой пальмы, да. И необходимость обмена между территориями вызвала, поскольку Ганг вообще широкая река, до десяти километров. И невозможность построить мост, осуществить какую-то канатную переправу вызвала к жизни потребность людей в перебросе, и с годами этот переброс, который существовал такой основой жизни Индии... то есть вообще индийское общество - это же, по сути дела, общество метальщиков, люди, у которых... вот посмотрите на меня, вы же на примере меня ярко видите, что у меня верхняя часть туловища значительно более развита, чем нижняя.

Лаэртский: Я бы не сказал, скорее наоборот - у вас страусиное сложение тела. Вообще за что я люблю вас, индийцев, - за то, что вы такие пухлые все и попки у вас здоровые, ну, я имею в виду, то есть, не подумайте что плохого...

Лабардан: Мы, индусы, честно признаём, что нижний отдел конечностей у нас развит хуже.

Лаэртский: В смысле, вы имеете в виду габариты или мышцатость?

Лабардан: Мышцатость.

Лаэртский: А, ну, мышцатость - да. А вы знаете, что нынешний президент Индии - Дирадж Солюдже, кстати - занимается большим теннисом, старается...

Лабардан: Дело в том, что в Индии на сегодняшний день президент не является главенствующей фигурой, у нас функцию руководителя занимает премьер-министр.

Лаэртский: А! Ну, безусловно, что твоя английская королева. Так. Спасибо, спасибо вам большое, Виджай, уважаемый...

Лабардан: Да, я хотел всё-таки сказать, что вот...

Лаэртский: Конечно, говорите, чего ж...

Лабардан: ...переброс покойника трансформировался из переброса необходимой пищи с правого на левый берег, и на сегодняшний день этот обычай погребения своеобразный наиболее широко как раз в юго-восточных районах Индии, ближе к океану, развит. В Гималаях же, поскольку там реки достаточно узкие и горные, там существует обряд переноса через перевал.

Лаэртский: Кстати, тут заходило огромное количество людей, сейчас я, если позволите, зачту все записочки, которые нам присылали, вот такая записочка, непонятно кому адресована: "Айраб, как тебе не стыдно принимать участие в этом шабаше! Индеец у вас - поддельный, он в своё время озвучивал какого-то еврея на вашей радиостанции!" Подпись - Штурмовик. Уважаемый Юзеф Густав, как я понял, это к вам телега, но... странные у вас друзья какие-то прямо... ну, далее. "Ребята, а что вы можете рассказать про такие виды спорта, как метание тёплых пирожков или прыжки в ширину?" Прыжки в ширину - это отдельный вид спорта, очень интересный, но он исключительно женский, насколько я знаю. "Господа, я вас в пятый раз спрашиваю, какие обычаи у разных народов связаны с наказанием ребёнка, который не выучил урок...", ну, в общем, провинился. Спросил Беня. Вот, он же тоже Штурмовик. Юзеф, вы как-то будете комментировать?

Густав: Если что-то имеется в виду, что я не тот, за кого я себя выдаю, то я, по-моему, тут единственный кристально честный человек. У меня создалось такое впечатление... ну, может быть, вы. Ну, вы же журналист, вам нужно иногда немножко хитрить, улыбаться, я же не первый раз на телевидении.

Лаэртский: Я даже более того хочу сказать, что Юзеф Густав, Юзеф Витольдович Густав не принял даже участие в делёжке денег, которые мы нашли в похищенных нами сегодня из джипов барсетках, хотя ему предлагали откровенно взять долю, он отказался, поэтому, безусловно...

Густав: Я когда работал ещё секретарём в Союзе писателей, мне постоянно такие же, знаете ли, шутки делают - приносят пачками, килограммами, - ни разу не взял.

Лаэртский: Что касается прыжков в ширину. Действительно, это интересно, я думаю, что данная разновидность спорта, этот вид спорта пошёл от борьбы сумо, потому что я знаю многих японских людей, я знаком с японскими гражданами со многими. Мало кто знает, наверное, все стремятся получить грин-карту американскую, как-то на это жизнь кладут, платят деньги, кто пытается в Израиль там, это самое, свою тушку переметнуть, что у меня - то у меня японское гражданство, без сомнения, поэтому я хорошо знаком с обычаями этого народа, с жизнью его. И огромное количество людей тощеньких, слабеньких, наблюдая поединки борцов сумо между собой, естественно, испытывают потребность как-то самоутвердиться. Не то что у них зависть - мы, японцы, вообще к зависти относимся, скажем так... ну, просто такого чувства у нас нет этнически. Но тем не менее, есть эффект подражания, и эти прыжки в ширину непосредственно пошли как мутация от борьбы сумо, потому что эти, значит, толстые борются, а худые прыгают, но не вперёд, а вбок. Я хочу сказать, что я чемпион Токио по прыжкам в ширину...

Густав: Я когда был в Токио, меня очень удивило, что когда надо было выходить из метро вагона, все пассажиры встали боком к дверям и таким же образом они переметнулись на платформу, то есть произошло буквально мгновение - и вся толпа, которая находилась перед дверями в вагоне, вдруг резко оказалась на платформе. Меня-то тоже, собственно, заставили так встать, потому что, вы видите, у меня глаза не очень широкие, конечно, ваша братва меня приняла за своего, за местного жителя, но я просто болел на самом деле тогда, если б я не болел, они бы меня сразу идентифицировали как иностранца и, видимо, снисходительно отнеслись. Я просто в центре этой гурьбы, толпы, я тоже перенёсся на платформу. То есть произошло буквально секундное какое-то затмение: я был в поезде - и уже я на платформе. Потом мне объяснили, что это этот ваш национальный обычай японский.

Лаэртский: А вы знаете, чем у нас, у японцев, это вызвано? Во-первых, мы экономим место. Вы заметили, что у нас тенденция заметная к снижению габаритов любых устройств: автомобилей, то есть мы выпустили сейчас "тойоту" автомобиль, куда помещаются только ботинки её владельца, остальное не помещается, и так же здесь, то есть вот люди... будьте здоровы! Вот вы, европейцы, устроены очень странно, вы, например, как ходите? Прямо. Вы идёте, а у вас же, если посмотреть и измерить вас, то вы же не обруч, у вас тушки плоские, как и у нас, у японцев, и когда вы ходите прямо, вы занимаете огромный сектор, - то есть плечи, эта вся байда. А мы, японцы, изобрели этот метод, мы ходим боком, понимаешь... и поэтому у нас огромная проходимость в туннелях, из метро, как правильно Юзеф заметил. Вот в чём дело. У нас сейчас курсы открываются в Москве для желающих заниматься...

Брауш: Но, мне кажется, пришла пора послушать музыку всё-таки. Конечно, обычай обычаем, а развлечение - развлечением.

Густав: Мне очень нравится музыка, которая сейчас играет...

Лаэртский: Да.

Брауш: Да. Именно эта музыка призывает нас к сексу, и, я думаю, это будет тема следующего нашего разговора, а сейчас "Авиация" - что это? Это новый стиль танца.

Густав: Кажется, у вас уже тут была какая-то авиация...

Лаэртский: Нет, сейчас будет о животных, которые вместо кожи имеют, это самое, оперение и вместо носа - жуткий отросток.

Брауш: А, ну конечно, про птиц. Песня про птиц.

Лаэртский: Итак - орнитологическая!

Брауш: Песня, любимая, потому что все любим птиц, погладить их.

Лаэртский: Но у меня есть один знакомый, который утверждает, что они мерзкие и сухие, видите ли, он любит гладить только влажное.

Брауш: Нет, есть дендрофилы, которые любят деревья и как бы любят берёзки разные, дубки, - и неважно, есть оперение...

Лаэртский: Осинки.

Брауш: И синки тоже любят, осинки.

Лаэртский: Это камень в огород Виджаю, он же синк.

Брауш: Синк. А есть, которые любят осинки и разные плакучие ивы.

Лаэртский: А знаешь, знаешь, Анджей, что, например, если индус переезжает в Лондон, ну, там у него гражданство, всё, то вот он и получается О'Синк.

Брауш: Я представляю, да, именно О'Синк, и там, в этих парках он и проводит своё время - к осинкам пристаёт, к берёзкам...

Лаэртский: Да куда ни попадя...

Брауш: В общем, становится дендрофилом, да, как это ни скучно, как это ни грустно, да.

Лаэртский: Но тем не менее, это факт, и мы, когда, например, ходим, зелёный патруль у нас организован, чтоб никто насаждения не ломал...

Брауш: Да пусть ломают! Пусть.

Лаэртский: Ты думаешь?

Брауш: Я думаю, это сексуальная песня: "Во поле берёзку заломали, во поле кудряву заломали..." - это песня дендрофила, это сексуальное чувство к деревьям.

Лаэртский: А как тебе эта песня: "Я нарву тебе цветов".

Брауш: Я нарву? Конечно! Нарвать цветов-то уж...

Лаэртский: Это вообще какое-то... содомия полная.

Брауш: Содомия, да...

Лаэртский: Или, например, "Кукуру-узное поле моё..."

Брауш: Ну, это самая сексуальная песня. Девушки... первый вибратор, мне сказала ещё бабушка, это была кукуруза.

Лаэртский: Безусловно.

Брауш: Многие девушки, когда нет вибратора, пользуются именно кукурузой.

Лаэртский: Безусловно, она же всегда под рукой, и...

Брауш: Нет, вот эта вуалистость...

Лаэртский: Рябчитость, я не побоюсь этого слова, рябчитость.

Брауш: Рябчитость...

Густав: У вас рекламная пауза началась.

Лаэртский: Нет, мы просто обсуждаем сейчас, это самое, ботанику.

Брауш: Да, ботанику, энтомологию даже, я бы сказал.

Лаэртский: Да.

Брауш: И, в общем, мне хочется посвятить песню про птиц всем...

Лаэртский: Кукурузницам!

Брауш: Которые любят птиц. Да.

Лаэртский: Песня?

Брауш: Песня для вас.

Песня.
 

 1   2   3 

 

  laertsky.com  |  монморанси  |  1998
продукция
Условия
Футболки
mp3 Лаэртского
mp3 Монморанси
mp3 Silver Rain
Видео и прочее
Фоновые картинки
Рингтоны
игры
Убей телепузика!
Настучи по щщам
Дэцылл-Киллер
Долбоёбики
Охота на сраку
прочее
Читальный зал
Музей сайта
Гостевой стенд
Картинки недели
Архив рассылки
Голосования
"Месячные"
подсчетчики

 

 

Александр Лаэртский: laertsky@mail.ru. Администрация сайта: vk@laertsky.com.
По всем деловым вопросам пишите на любой из этих адресов.
При использовании оригинальных материалов сайта просьба ссылаться на источник.
Звуковые файлы, размещённые на сервере, предназначены для частного прослушивания.
Несанкционированное коммерческое использование оных запрещено правообладателем.
  laertsky.com     msk, 1998-2017