laertsky.com
Главная страница
Карта сайта
Форум
лаэртский
Дискография
Песни и аккорды
Стихи und поэмы
Альбомы в mp3
Лаэртский Бэнд
Голоса Родных
Концерты
Акварели
Wallpapers
Ответы на письма
Бесило-Радовало "Медведь"
со стороны
Переводы
Видеозаписи
Радиоэфиры
Публицистика
Иллюстрации
Подражания
монморанси
О программе
Эфиры 1992-95
Эфиры 1996
Эфиры 1997
Эфиры 1998
Эфиры 1999
Эфиры 2000
Эфиры 2001
Silver Rain
Заставки
Терминология
Сайты гостей
реклама
laertsky.com  |  монморанси  |  1999  


Беседа с обманутой женщиной Софьей Бах. Часть 4
 

 1   2   3   4 

Лаэртский: А я напоминаю, что в гостях у программы "Монморанси" Обманутая Софья Бах, Андрей Орлов, базетолог и психолог; мы периодически беседуем с вами посредством телефона и обсуждаем вот эти майские праздничные солнечные дни, которые вот-вот, как говорится, начнутся. Но прежде всего несколько сообщений хотел бы позволить себе зачитать. "Александр! Ваша программа доставляет мне величайшее удовольствие. Если бы не было вашей программы, я не знаю, как бы я существовал. Она скрашивает серые, будничные дни нашей жизни, спасибо вам за всё. Лаврентий". Лаврентий, очень приятно получать такие добрые искренние послания, они греют нас, вы греете всех, и мы греем друг друга - это очень прекрасно... Да! Ну, сейчас, к сожалению, Андрей Орлов вышел, он сейчас вернётся, сами понимаете, просидеть без движения в течение четырёх часов - это очень сложно для будённовца, настоящего будённовца. Но у нас осталась Софья, и вот, Софья...

Бах: Подождите-ка, я тоже пока пересяду.

Лаэртский: Да, давайте.

Бах: Вот здесь мне будет удобнее.

Лаэртский: Скажите, пожалуйста, восьмого марта планируете ли вы вводить какие-то льготы для женщин, попавших в вытрезвитель?

Бах: Да нет, вряд ли. Вы знаете, причины-то, они одни и те же в будни и в праздники; просто в праздники как-то уже сложилась такая традиция - не сидеть дома одному, да?

Лаэртский: Да-а, да-а!

Бах: В данном случае - одной, да?

Лаэртский: Да-а-а.

Бах: Как-то же всё-таки объединяются, если в будни это состояние одиночества дома переносится легко и спокойно, то есть можно заняться обычными делами, то в праздники всё-таки чувствуешь какую-то свою ущербность, что ли... и неполноценность от состояния одиночества. Поэтому, в общем, если кому-то неуютно дома в одиноком состоянии, он ищет разных предлогов выйти оттуда и как-то влиться в поток празднующих, и иногда оказывается там, в вытрезвителе; это, собственно, апофеоз праздника. Они же выпивают все, да? Не все достигают желаемой кондиции, а вот вытрезвитель - это как раз то место, куда попали женщины, которые хотели бы слиться с себе подобными и в то же самое время достигли пика! Веселья, я думаю, вы понимаете, о чём я говорю.

Лаэртский: Да, затем выпали из обоймы, но не куда-нибудь в лужу, а вот в тёплые, заботливые, приветливые руки.

Бах: Верно! Верно, и они, собственно, все достигли целей своих; какие же тут льготы?

Лаэртский: Да, согласен. "Погорячилась с неправильной формулировкой - это я зачитываю письмо, - забираю свои слова обратно. Ненавижу, когда мне приписывают чужие слова. А во-вторых, вы мне теперь ещё больше нравитесь. Я дарю вам воздушный поцелуй. Неля Матвеевна". Спасибо, спасибо вам, Неля Матвеевна, за ваше такое доброе письмо, мы надеемся, что и впредь наша программа будет помогать вам в трудные тяжкие восьмые и прочие цифры и числа. "Александр, я договорился с мэром города, Юрием Лужковым, в следующую субботу с полуночи часов ваша программа будет транслироваться на всех улицах города Москвы из громкоговорителей; вы довольны?" - спрашивает Матвей Игнатьевич. Матвей Игнатьевич, большое вам спасибо за такую заботу, мы вообще...

Бах: А этот Матвей...

Лаэртский: Игнатьевич, да.

Бах: Игнатьевич, он вообще что, с воображаемыми друзьями разговаривает или он в самом деле...

Лаэртский: В самом деле, конечно, да, у нас... ну, проверите, Софья, проверите. Но сейчас я предлагаю обратиться к телефонным звонкам. Здравствуйте, вы в прямом эфире, но прежде сейчас, извините, я вас выключил из эфира, да, прежде ещё хотелось зачесть - пришло письмо от Зинаиды Георгиевны Ветвь. "Я уже пять лет, как на пенсии, и все эти пять лет только мысли о вашей программе согревают мою жизнь. Спасибо вам, ребятки, за то, что вы есть, успехов и здоровья вам". Спасибо вам, дорогая Ветвь, за такие замечательные послания. Ну а сейчас - вы в прямом эфире, здравствуйте, мы вас внимательно слушаем.

Слушатель: Алё?

Лаэртский: Что ж вы так орёте-то?

Слушатель: Да мы не орём, мы разговариваем.

Лаэртский: Здравствуйте.

Слушатель: Здравствуйте!

Лаэртский: Здравствуйте.

Слушатель: Саш, я хотел бы передать вам привет, привет вам, очень большое, спасибо вам большое за вашу передачу как таковую, потому что это самая замечательная передача на "Эхе Москвы", вот, э-э... и хотел бы услышать чего-нибудь из...

Лаэртский: Спасибо! Спасибо, я понял, что вас переполняет волнение, спасибо, вы, просто теплее ничего нет, чем вы, спасибо. Кстати, и тут приходят, прям очень много тут приходит...

Бах: А что такое он сказал?

Лаэртский: Э-э, что Антон сказал щас?

Бах: Др там было.

Лаэртский: Вот Рабинович прислал следующее сообщение: "Саша, спасибо вам за то, что вы превратили ваш эфир в цветущее растение; привели таких замечательных людей, которые говорят прекрасные вещи; вообще, вся эта программа - это..." Щас, секунду, тут немножечко сменилось... да... "Вся эта программа - это совокупность радости, изящного позёрства, хитросплетения, ума и всего такого прочего. Требую немедленно увеличить время программы в два раза" - пишет Рабинович. Ну, Рабинович, ну, пишет! Сейчас я ещё тут, да. "Софочка, поздравляю вас с Международным женским днём".

Бах: Спасибо!

Лаэртский: Дальше... ага... ну, всё, тут больше пока никаких сообщений нет; ну, Андрей, я бы хотел вернуться к порывам... к маме.

Орлов: А я вот сейчас интересную картину в форточку наблюдал: тут оживлённая социальная прослойка производит обмен своими трениями между собой; одним словом, вопрос в том, что женщины тут туловищем торгуют, и как раз вопрос по этому поводу к женщинам планеты: они это делают, в общем-то, из любопытства или же из других побуждений?

Лаэртский: Это, я думаю, к Софье вопрос, да? Или ко мне?

Бах: Вы у меня хотите спросить?

Орлов: Да, и почему, собственно, туловище и лицо как-то дифференцируются, и можно ли там туловище, ноги и как у них там по-странному, насколько я знаю, происходит это.

Лаэртский: Может быть, это вы забрели в зал спортивной гимнастики? У нас женщины занимаются.

Орлов: Нет, там прямо какие-то осуществлялись это...

Лаэртский: Ну, это...

Орлов: Перемещения.

Лаэртский: Ну, это приезжие из Киевского вокзала, мы собираем, сдаём им комнату. Они постоянно собираются, вы знаете, их куда ни посели - они собираются. Казалось, уж взяли их собранными, поставили, значит, сюда, дали комнату, дали жильё, они и тут собираются, то есть люди всегда...

Орлов: Ну, может быть, в связи с этим её в маты заворачивали. А потом как бы прикладывали, да. Наверное, я пропустил что-то.

Лаэртский: Вот, ну я хотел...

Орлов: Но чуть не простудился. В фортку высунулся прямо по пояс.

Лаэртский: Вы бы хоть бы оделись... Вот скажите, скажите, Андрей, хотелось бы вернуться к такой...

Орлов: Надуло щёку!

Лаэртский: Ну, щёку надуло! Ещё бы, потому что ветер как раз с той стороны, откуда вы; вы пытались заглянуть к нам в окно ещё, видимо.

Бах: А вы можете, кстати, сказать, что, если вы ещё пойдёте, может быть... предупредить.

Лаэртский: Не-ет, не нужно больше, пусть здесь как раз сидит. Вот, скажем так, старческая суетливость, сокращённо СС - на ваш взгляд, можно ли избежать этого явления, ведь...

Орлов: Возвращаясь к моим бесконечным этим...

Лаэртский: Поискам...

Орлов: ...повторениям и одной, в общем-то, концепции этого регресса, инверсивный регресс - это, значит, что? Человек развивается по некоторой синусоиде, то есть у него там происходит развитие, а потом регресс, который адекватен, в общем-то, каким-то периодам, то есть...

Лаэртский: Ну, это отдых даже своего рода.

Орлов: Да!

Лаэртский: Не может всё время идти...

Орлов: Да-а!!

Лаэртский: Да-а-а!

Орлов: И его кутать необходимо, иначе он может ходить самостоятельно куда хочешь, поэтому его, конечно, лучше подбирать, своевременно кутать и обходиться с ним как следует; тогда и не придётся, в общем, переживать по поводу того, что он ушедши.

Бах: У них там ещё есть такой термин, может быть, не всяк понял, что такое кутать, ещё есть аналогичный термин - свивать.

Орлов: Свивать, да.

Лаэртский: Свивать, да.

Орлов: Пеленальные столы для этого существуют, немного увеличенного размера, вот, и если попадаются один-два - не надо, чтоб они бродили и создавали какую-то социальную напряжённость. Надо брать просто и кутать.

Лаэртский: А у нас, у медиков, это обычно называется меж собой... бывало, так к концу дня трудового, уже сил нет, уже такой к концу дня рабочего никакой, ухандокаешься и типа спрашиваешь: "Ну чего, Серёг, ты-то сколько сегодня это самое..."

Бах: Свил!

Лаэртский: Нет, они по-другому это самое, уличинил, ну, личинок сколько понаделал?

Орлов: Ага.

Лаэртский: "Да я сегодня восемь. Вот один бодренький попался, сбёг всё-таки. Надо идти искать". И вот идёшь по колено в снегу по этим рельсам там где-то, по вокзалам, найдёшь его, начинаешь объяснять, а он же ведь, зараза, не вылезает. Ты на палку насаживаешь что-нибудь, давай его, значит...

Орлов: А вы манок используете?

Лаэртский: Пытаемся, но манок сейчас денег стоит. Он у нас один на три бригады...

Орлов: У нас вот три муляжа используется...

Лаэртский: О-о-о...

Орлов: ...один колбасный, сырный и один хлебный.

Лаэртский: Они-то сейчас уже поумнели, уже на муляжи они даже могут и не пойти! То есть, тут даже важно как-то лучше собственным духаном его вытравить, нежели муляжом. Мы, бывало, сытого тогда берём кого-нибудь из ресторации, приводим, ставим и говорим: "Ты давай, дыши туда активней". Он туда дышит. Мы обычно спрашиваем, что ел. Если, например, холодец с чесноком ел, то этот на запах тогда, глядишь, появился. Тут вовремя и нужно - цоп его! Хватать и уже не выпускать. Он ве-ертится, крутится, но не кусается; понимаешь, ошибка новичков в чём? Что он щас укусит. Ничего подобного, просто агрессия у него такая. Потом быстренько - раз, спеленал, личинка готова. Полежал неделю, через неделю...

Бах: Ну что вы, это много, до вечера!

Лаэртский: ...у него опять пошла амплитуда.

Орлов: Ну, я полагаю, что этот последний закон, он, конечно, вам как кость в горле.

Лаэртский: Жуткий, жуткий...

Орлов: Раньше вам позволяли отстреливать и производить как бы сноповязание. По отстреленному количеству вам и зарплату начисляли; но сейчас, видимо, обстоятельства совершенно по-другому складываются, поэтому приходится, наверное, горбатиться там, пеленать, да?

Лаэртский: Ну, во-первых, кадры - не идут никто, дело в том, что у нас...

Орлов: Потом старуха, она более проницательна, у неё инстинкты до последнего сохраняются, и она, конечно, более ловкая в этом смысле, в плане того, что вернуться где-нибудь...

Бах: А что, у нас эфирное время к концу подходит? Чего-то мы уже о старушках...

Лаэртский: Нет еще, я вот, если позволите, от Тихона сообщение прочитаю: "Александр, все сообщения вы придумываете сами, потому как моего ни одного не прочитали, а их было уже три". Тихон, вот щас прочитал, поэтому два осталось. Вот щас такой вопрос, касающийся... да, но я про куколки не договорил, про личинки. Дело в том, что хищение началось. Почему, почему? То есть, персонал не сам разбежался, персонал, он готов быть работать. Он не покусанный, персонал, он сытый, родственники личинок приносят постоянно, чем-то подкармливают, просто началось хищение! Пытались, конечно, мы как-то в том смысле, что говорить там, что сама укатилась, да вы поищите, да мы пеленали...

Орлов: А ты, кстати, расскажи про некоторые эти сообщения, они интересуются, как собственных кутать.

Лаэртский: Лучше, лучше, лучше к специалистам.

Орлов: Дело в том, что используй ссылку на академика Тутова; Тутов-Шелкопряд, он, в принципе, тогда и придумал эту систему пеленания и кутания, когда он развешивал этих своих, в общем-то, закутанных на своём же дереве, названном в честь его же.

Лаэртский: Причём расстояние в половину личинки должно быть друг от друга, от борта, естественно, потому что вдруг ветер, ещё что-то. Но дело в том, что Тутов, он же... люди, они же склонны к тому, склонны к фантазиям, понимаешь? Он там говорит: "Двойным подмышечным узлом, потом складку, фьють, отдираешь подмышечную, зажимаешь снова, и снова ещё один виток", да?

Орлов: Да.

Лаэртский: А он думает, нет, "Я - ну нет!", думает! "Дай я буду крепче!"

Орлов: И он отказался от подгузников, самое главное.

Лаэртский: Так правильно!

Орлов: И собирался...

Лаэртский: А щас наводнили, а как ты хочешь? Смотри, чего приходят? Их же за валюту покупают! Поди проведи пропаганду, что не нужны подгузники, там, заткни подорожником или головой более старшего можешь заткнуть - ему всё равно, с чем на голове бегать. Всё сходится. Ни в коем случае! Всё - пропаганда, чисто, сухо и свеже. А бабки - ушли!

Орлов: Недаром там на этом дереве, названном в честь этого же академика Тутова, росли и плоды в виде таких шишкообразных, собственно, которые и применялись.

Лаэртский: Не, ну...

Орлов: Чтобы обеспечить как бы безотходное производство. Чтоб никаких подгузников не использовать.

Лаэртский: Да безусловно, и вообще это всё какое-то, я считаю, империалистические какие-то вещи, несвойственно нашим русским.

Орлов: Интервенция.

Лаэртский: Знаешь, что было раньше, ну ты помнишь женщин, да, которых вот... мы брали два кожаных ремня на пузо и подушку шёлковую - всё! Какой подгузник ей? И сидеть мягко, и не дует, и вроде ароматизирует.

Орлов: Головные уборы были...

Лаэртский: И уборы, всё... сейчас чего-то выдумывают какую-то синтетику! Или чай в пакетах! Шо это за чай в пакетах? Курили раньше от общего стога - когда это было, чтоб были индивидуальные сигареты? Ты куришь и бумагу... Они ссыпали табачок в скирду, садились вокруг него и дышали пастями как ни попадя алчно... да, ну, не будем о грустном, давайте сейчас я обращусь тут, обращусь к нашим тут письмам, которых приходит огромное количество. "Спасибо вам, вы прекрасные творения природы, мы наслаждаемся вашей программой..." Щас тут какие-то...

Орлов: А вот, кстати, прочитай это сообщение женщины, которая обрела счастье.

Лаэртский: А, женщина, которая обрела, да-да-да... Щас, щас я найду... Угу. "Уважаемый Александр! Я являюсь действительной почётной переводчицей Пушкина на русский язык. Я обрела счастье, слушая вашу программу, долгими бессонными ночами переводя". Всё!

Бах: Ой!.. Спасибо вам, кстати, за это письмо, потому что женщины, которые так заняты, они не всегда отвлекаются на письма, знаю по себе.

Лаэртский: Тут очень много! Тут... вот, например, "Александр, внучек!"

Орлов: Тщеславный какой он!

Лаэртский: "Александр, внучек, каждую субботнюю ночь мы с моей женой, Светланой Борисовной Робиншмойтс заслушиваемся вашей программой. Побольше таких добрых, удивительно гуманных ведущих должно быть на радио". Подпись - Изя. Спасибо, спасибо, Изя, мы... да. "Всё, что вы там говорите, это просто-таки ведро мудрости - так и написано - и меня это сильно... извините, я болею, меня это сильно прикалывает". Пишет прыщавый юнец. Кстати, мы вам можем мух подвезти - говорят, мухи очень помогают от прыщей. Да, ну ладно, я предлагаю послушать телефонный звонок.

Орлов: И что он ещё говорит?

Лаэртский: Хвалит!

Орлов: А иже с ними? Там же их несколько собралось...

Лаэртский: "Всему коллективу "Монморанси" - большой привет от всей молодёжи. Фёдор".

Орлов: Как это - всему коллективу "Монморанси"?

Лаэртский: Всему коллективу "Монморанси"! Ну, ты просишь - я читаю! Так, далее, ну, про... так. Академик Арцимович ещё вот прислал сообщение, говорит, я тоже Тутовый.

Орлов: Он действительный член?

Лаэртский: Тут про это не сказано... так, щас. Ну чего вы меня отвлекаете? Угу, вот: "Спасибо вам, вы прекрасные творения природы. Мы наслаждаемся вашей красотой..."

Орлов: Да ты повторяться стал.

Лаэртский: Да?

Орлов: Да.

Лаэртский: Тогда новое прочитаю. "Уже пять лет, как я на пенсии..."

Бах: Ха-ха! Это тоже ты читал уже два раза!

Лаэртский: Да? Ну тогда звоночек давайте послушаем.

Бах: Давай.

Лаэртский: Здравствуйте, вы в прямом эфире, наше внимание к вам беспредельно.

Слушатель: Здравствуйте.

Лаэртский: Здравствуйте.

Бах: Здравствуйте.

Слушатель: Это передача, да?

Бах: Не-ет...

Лаэртский: Это квартира!

Слушатель: Саш!

Лаэртский: Да.

Слушатель: Слушай, я тут купил поллитровку с твоим портретом на этикетке.

Лаэртский: Да?

Слушатель: Ну, не нашёл ни госта там...

Орлов: Должно быть, большая поллитровка. Портрет-то какой должен быть!

Слушатель: Ни градусов, ничего не нашёл. Там какая-то мутная жидкость, чё-то там плавало...

Лаэртский: Слушай, ты нашёл около тридцать первой больницы её, что ли?

Слушатель: Наверное...

Лаэртский: Я там лежал... Ты отнеси назад.

Слушатель: Бегаю всю ночь.

Лаэртский: Анализы это мои. У нас там нововведение...

Орлов: Поскольку он писАть не умеет, он свой портрет последний налепил.

Лаэртский: Ну а как? Это везде принято. Спасибо, спасибо.

Орлов: Да. Да, собственно, вот эти вот выходят остальные... водка - это то же самое, анализы. Так что можете покупать и смело употреблять; таким образом познаете суть наших политиков и прочих экономических деятелей.

Лаэртский: Да и вообще, в принципе, я считаю, что фотография и роспись - разные вещи, например...

Бах: И не то фотография, вы знаете, как раньше было так вот...

Лаэртский: Софья-то, я смотрю, как у нас порозовела!

Бах: Да... и чтобы стать храбрыми. А вот теперь выпили водки "Жириновский" и думают, что... а, не, это нельзя рекламировать...

Орлов: Жирные все станут, как будто. Бы!

Бах: А какую можно рекламировать у вас продукцию в вашей радиопередаче?

Орлов: Никакую нам не надо, зачем?

Лаэртский: Зачем нам это нужно? Ты ещё "Севильский цирюльник" или "Гамлета" прорекламируй. Пироженое "Гамлет"! Хэ-хэ.

Бах: Ну и не буду.

Лаэртский: Да, ну вот, ещё такое. "Александр! Вы остроумны, как никогда. Только не засыпайте. С праздником вашу Софью". Саша пишет. Спасибо. "Сашочек! Ты наш голубчик в капустном листочке. Спасибо, что устроил Софочку на работу; пожелай ей счастья и никогда не работать в литейных цехах, как мы всю жизнь. Краснохорьков Герман Абрамович". Спасибо вам, Герман Абрамович, за тёплые слова, но щас мы тут выйдем на две секунды к толпе и вернёмся!

[ ... ]

Лаэртский: Мы продолжаем нашу программу, напоминаю вам, что в гостях у программы "Монморанси" Андрей Орлов, базетолог и психолог, и Обиженная Софья Бах; меж тем продолжают приходить письма на наш адрес на почтовый и на другой тоже, сейчас я буду их вам зачитывать... "А мне ваша программа, по сравнению с теми людьми, которые оставляли свои письма и сообщения с благодарностью и признательностью, не так нравится, она мне кажется слишком сложной и специализированной для нас; её надо немножечко приостановить, и пусть время от времени в вашем эфире по субботам звучат болгарские народные песни - это тоже будет интересно, чем слушать ваш замечательный тихий голос. Железновод Александр Петрович". Спасибо, спасибо вам, Александр Петрович, мы вашу... кстати, летают утки уже! Мы ваше мнение, безусловно, учтём...

Бах: Может быть, вы оденетесь оба?

Лаэртский: Да. Ну так что, я хотел всё-таки перейти к суетливости, к суетливости, которая возникает перманентно по мере, в общем-то, начала течки берёзового сока. Вот берёзовый сок - это начало чёса, начало чёса природы, начало всеобщего чёса, значит, у одних течёт, одни выделяют, другие текут, третьи собирают...

Бах: А кто выделяет?

Лаэртский: Берёзы. Третьи собирают, четвёртые пьют и затем тоже выделяют. Начинается активный обмен влагой, что говорит о том, что размёрзлось, то есть раньше всё было замёрзшее, сейчас оно всё размёрзлось. И вот эта вот деятельность, скажем так, на поприще, потому что есть такое слово - деятельность на ниве, что значит нива? Что нива? Да, полноприводной автомобиль, не более того, а деятельность на почве, понимаете, это ближе к слову, она несёт под собой такой некоторый нездоровый оттенок, то есть, мне кажется, что это всё топтание вот по иглам, усыпавшим там и сям хвойные, на самом деле есть не что иное, как неосознанный поиск гигасиськи от гигабабы, от бабы-прародительницы, которая давно потеряна, и видеть её мы уже не сможем, но в генетической памяти, где-то там, в глубЯх, она, в общем-то, сидит, и заставляет действовать. Тут уже непонятно, стоит ли действовать или не стоит, может быть, стоит уже как-то методом терапии какой-то эту память о гигабабе, о гигасиське каким-то образом удалить с тем, чтобы жили они спокойней, потому что это же, по идее, нормального человека должно навести на грустные мысли и насторожить. Если дерево сочится - это вовсе не значит, что настал праздник, скорее всего, это тревожный сигнал.

Бах: Вот ведь вы договорились, Александр, до чего к утру поближе. Удалить, значит, образ. Между прочим, о вас и так уже все журналисты пишут, что феминистки могут выключить свои радиоприёмники, когда начинается ваша радиопередача; а теперь уж вы и образ решили удалить. Знаете ли, это же чем дальше, тем больше. Вы знаете, на чью мельницу вы льёте воду?

Орлов: Я знаю. Могу сказать своё мнение. Образ удалить - это значит, из всех тюрем и дачных туалетов ободрать изображение женщин японских с календарей.

Лаэртский: Корейских!

Орлов: Это значит - удалять образ. А уже дальше потом приниматься за всё остальное, то есть удалить там как бы, расчистить дорогу там, убрать здесь всё вокруг, увесить гирляндами и раздать всем цветки.

Бах: Но ведь даже в те... если уж вы заговорили о тюрьмах, вот этот самый образ - это, пожалуй, единственное, что помогает... как бы здесь вы ни глумились, там не так много помощников; образ из их числа. А если вы его уберёте, так, собственно, это... это... Вы знаете, я думаю, Сократ, он ошибался, когда говорил, что достаточно собрать армию из гомосексуалистов, и она победит всех, потому что солдаты будут любить друг друга, это не так.

Орлов: Ага.

Лаэртский: Да. Так вот, мы пытались, в общем-то, ставить фальш-берёзы в этот период, и делать фальш-почву, значит, чтобы проверить, каковы будут их действия в случае, если они не увидят ощутимых результатов, то есть все...

Орлов: Ну, другими словами, ты хочешь сказать, берёза - это суть фаллический символ, а почва - это суть нечто такое пространственное и вагинальное, да?

Лаэртский: Нет, я просто хочу сказать, что и то, и то является раздражающим, скорее всего, фактором, потому что... даже не то, что оно является раздражающим фактором в совокупности, вот, а скорее всего сам результат, полученный в результате освоения данных факторов, он как раз раздражает, то есть они находятся как бы в предвкушении оргазма, если бы они знали, что оргазм никогда не наступит, мы на это и направили...

Бах: Кто знал?

Лаэртский: Кто ходит туда, что, дескать...

Орлов: Так мы возвратимся давай к образности.

Лаэртский: Ну вот я туда и вернулся.

Орлов: А то ты уходишь своей научной мыслью куда-то...

Лаэртский: В общем, заткнули мы всё, заткнули всё. Ты знаешь, как...

Орлов: А если всё-таки на той же самой фаллической берёзе будет висеть скворечник, как ты его проинтерпретируешь?

Лаэртский: Ну, я думаю, что она подвергнется первейшему освоению, именно эта берёза, нежели другие, потому что даже не думаю, а знаю! Потому что раз, значит, тут пробито, значит, кто-то пометил, значит, неспроста это здесь висит, то есть, сюда протоптана народная тропа. Чем нежели там, где ничего не висит, и вообще, всё, что есть там следы человека, мы даже кучи пытались класть, и то туда больше ходит; казалось бы, куча, обойди где чисто. Нет, лезут туда, где куча, понимаешь? Ты говоришь уже о скворечнике.

Орлов: Хорошо!

Лаэртский: Да.

Бах: Нет, о скворечнике он говорит не случайно, вы знаете, ведь он же, ты же, насколько я читала в прессе, это же его изобретение - сборные скворечники. Нет?

Орлов: Ну, это да, древнее сооружение, которое, в общем-то, являлось жилищем совершенно невообразимым и сложным, но оно упрощено для вот этих вот особых категорий людей, которые имеют некую ассоциативную связь или же какую-то эволюционную связь с ветвью пернатых. Пернатых и клювов. Которые ногти не стригут на ногах, одним словом.

Лаэртский: Из них многие уже и не улетают, как мы можем по ним ориентироваться, если они тут постоянно ходят уже? Если раньше, там, глядь - их нет, значит, что-то не так. И уже начинаешь...

Орлов: А как ты считаешь, эту самую берёзу следует трясти?

Лаэртский: Конечно! Конечно!

Орлов: А в каком количестве и в каком, ну...

Лаэртский: Ты имеешь в виду, с амплитудой и так далее? Или как?

Орлов: Да, какая должна быть бригада, из кого состоять, чтобы трясти её?

Лаэртский: Тут, понимаешь, главное - потряс должен быть бесперебойный. Если, например, потряс прекратится хоть на пару минут, то смысла в этом нет; пусть трясут, но слабо. Я предлагаю, чтоб все селяны...

Бах: Видите, уважаемые, что тут произошло.

Орлов: Совершенно ненормальная, совершенно, интерпретация образа этого.

Лаэртский: Тут, кстати, знаешь, обвиняют тебя.

Бах: Весь эфир они, значит, кричали про женщин, что им, там, надо куда-то отправиться всем поутру.

Лаэртский: Нет, сейчас тут Андрей прислал сообщение, говорит, что Андрей Орлов, дескать, сравнил египетскую пирамиду со скворечником. Хотя суть-то одна.

Бах: В общем, по большому счёту, да, но удивительным мне представляется мужской мозг. Если они видят берёзу, - у них неотъемлемо сразу же за этим образом следует мысль потрясти её. Что это? Мне кажется, всё-таки, женщине не придёт...

Лаэртский: Не всякую, Софушка, не всякую.

Орлов: Нет, при наличии скворечника и определённого заноса яйца туда.

Лаэртский: Это во-первых, а во-вторых, кстати, тут нужно делать чёткое различие между двумя словами: первое - скворечник, и второе - скворечня. Это разные вещи.

Орлов: Скворечня - совершенно другая вещь. Их нагородили в своё время, и были гигантские совершенно скворечни.

Лаэртский: Да, эдакие...

Орлов: В которых жили древние люди.

Лаэртский: Во-от! А там - поди уже, потряси.

Бах: Я чувствую, что вы хотите подвести всё-таки главные мысли нашей сегодняшней передачи...

Лаэртский: Цветы мы сегодня вам не подарим.

Бах: Почему же всё-таки мужчина не работает? Вероятно, он так сильно занят, что ему просто некогда, потому что, представьте себе, он идёт утром на работу, и на пути его - берёза со скворечником - да мало ли что ещё ему может встретиться по пути на работу. Берёзу он потряс, а ведь сколько предметов на пути его следования, которые так отвлекают.

Орлов: А каких предметов?

Лаэртский: Например!

Орлов: Да.

Лаэртский: На ваш взгляд.

Бах: На мой взгляд, кроме берёзы ещё же есть люки. Знаете, берёза...

Орлов: Но это совершенно другое суть по себе, это другой символ, и его не притягивают эти люки. Люк может притянуть женщину в себя. Как объект, в общем-то...

Лаэртский: Ну, детей.

Орлов: Адекватный, да.

Лаэртский: Ещё детей, они любят пещеры. На самом деле, спелеологические такие аномалии развиты прежде всего у детей и у женщин пожилых возрастов. Ну, то есть прёт их просто, эти люки прут их, всякие дыры прут со страшной силой, когда нормальный человек пройдёт или обойдёт. А что, вы знаете - оркестровая болезнь, болезнь оркестровой ямы. Сколько их побилось? То есть - машет-машет, машет-машет - бах! Извините, Софья.

Бах: Я не согласилась бы с базетологом Андреем.

Лаэртский: Да есть, ведь люк - это что? Люк - это дырка. Прикрытая. Значит, любопытно, что там.

Бах: Всем. Не только женщинам.

Лаэртский: Но женщинам - в первую очередь.

Бах: Человек всю свою жизнь куда стремится? Туда, откуда пришёл.

Орлов: Нет, женщины попадают туда по методу симпатии, женщины туда попадают. А мужчины стремятся туда по методу антипатии, потому среди, например, газоразведчиков или же водопроводчиков такое маленькое число женщин, которые только прошли особое...

Бах: Они, может быть, менее решительны просто.

Орлов: Ну нет, кому мозг пересадили, в общем-то, от мужчины, те, собственно, удачно лазят до сих пор. Они лазают туда-сюда, я видел сам.

Бах: Вот я и говорю, что отвлекает. Множество предметов.

Орлов: Так как он всё-таки проинтерпретировал вот этот скворечник с гнездом наверху.

Бах: Кто?

Орлов: Александр.

Бах: А там ещё гнездо было?

Орлов: Да, гнездо, крона, и ещё облака над ним проплывали.

Бах: А, это такое, вероятно, соседство. Искусственное с натуральным. То есть птичке на выбор предложили два домика.

Лаэртский: Не-ет, ну как так? Во-первых, она всегда в тот домик входит, в который задом проще влезть. Ведь мало людей догадываются о том, как вороны и другие обитатели скворечен туда входят. Они думают, что они туда пятятся задом, да? Чтобы потом передом выйти. Ни хрена подобного - боком. Они всегда боком входят и боком выходят.

Орлов: А интересно, вот предусмотрительно соблюли при изготовлении этих самых дупел и скворечников не делать сквозное отверстие, потому как эти граждане, которые относятся к пернатым, они не отличаются особой сообразительностью, они насквозь бы пролетали, поэтому это бы бесконечно продолжалось, пока не иссякли силы и он не упал и его кошка не съела.

Лаэртский: Но кошка, она тоже ведь туда не подходит в этот момент.

Орлов: Кошка не подходит по причине совершенно другой, потому как...

Лаэртский: У неё самое время. Она же очень расчётлива. И в тот момент, когда у неё самое время, её активность, как ни странно, снижена. То есть полная противоположность другим живым существам. Казалось бы, береги себя, вот оно, твоё время. Нет, она прёт куда-то, то, там, с подругами, понимаешь, хлопок убирать, то ты её уже видишь - с двумя вёдрами бежит, то - мебель собирает, то, там, боком в скворечню, понимаешь, прётся... а кошка такого не сделает. Кошка - она тихо-мирно, ты что. Вот прошло её время, раз - ночью, да? Раз, когтями. Она повсюду уже, куда ни глянь - кошка. Чего вы примолкли-то.

Бах: Хорошо ещё, если не гадит. А так, знаете, бывают какие... так вот, я хочу сказать, что в то время, когда гнёзда, кошки тоже заняты созданием семьи...

Лаэртский: Все заняты созданием семьи. Круглосуточно! Кстати... человек круглосуточно семью создаёт, а птицы - они по весне семью создают. Рыбы тоже круглосуточно.

Бах: Вот ей и некогда-то как раз охотиться.

Лаэртский: Тут спрашивают, куда делись исконно русские трёхлитровки с берёзовым соком.

Бах: А вообще, куда делись исконно русские-то?..
 

 1   2   3   4 

 

  laertsky.com  |  монморанси  |  1999
продукция
Условия
Футболки
mp3 Лаэртского
mp3 Монморанси
mp3 Silver Rain
Видео и прочее
Фоновые картинки
Рингтоны
игры
Убей телепузика!
Настучи по щщам
Дэцылл-Киллер
Долбоёбики
Охота на сраку
прочее
Читальный зал
Музей сайта
Гостевой стенд
Картинки недели
Архив рассылки
Голосования
"Месячные"
подсчетчики

 

 

Александр Лаэртский: laertsky@mail.ru. Администрация сайта: vk@laertsky.com.
По всем деловым вопросам пишите на любой из этих адресов.
При использовании оригинальных материалов сайта просьба ссылаться на источник.
Звуковые файлы, размещённые на сервере, предназначены для частного прослушивания.
Несанкционированное коммерческое использование оных запрещено правообладателем.
  laertsky.com     msk, 1998-2017