laertsky.com
Главная страница
Карта сайта
Форум
лаэртский
Дискография
Песни и аккорды
Стихи und поэмы
Альбомы в mp3
Лаэртский Бэнд
Голоса Родных
Концерты
Акварели
Wallpapers
Ответы на письма
Бесило-Радовало "Медведь"
со стороны
Переводы
Видеозаписи
Радиоэфиры
Публицистика
Иллюстрации
Подражания
монморанси
О программе
Эфиры 1992-95
Эфиры 1996
Эфиры 1997
Эфиры 1998
Эфиры 1999
Эфиры 2000
Эфиры 2001
Silver Rain
Заставки
Терминология
Сайты гостей
реклама
Туроператор по парижу специальные цены на тур в париж tui.ru.
laertsky.com  |  читальный зал  |  гастелло  


Э.Лимонов и Н.Медведева: история настоящей любви

Имя Катя в данном тексте - псевдоним известного фотографа Лауры Ильиной. Примечание добавлено, чтобы читатель не перепутал свидетельницу тех далеких событий с какой-либо другой женщиной по имени Катя. - прим. автора.

 
1. Моя первая встреча с Натальей Медведевой

Рассказывает Олег Гастелло, знакомый Эдуарда Лимонова:

"Встреча произошла в конце 1994 г., когда Лимонов жил на Тверской. Я точно не помню, по какому поводу Эдуард пригласил меня в гости. Из окна его квартиры было видно, что происходило в кабинетах Моссовета.

Я вошел в комнату. Она показалась мне огромной и пустой. Посредине стояли табурет и стул, на стене висел огромный иностранный плакат, революционного содержания. На табурет сел Эдуард, стул предложил мне.

- Хочешь выпить вина?

Я отказался. Странное предложение... Такое вино уже давно мне никто не предлагал выпить. Что-то вроде Хереса... А в последнее время везде водка, водка...

Только мы успели сказать друг другу по паре-тройке слов, как вошла высокая худая женщина в вытертых джинсах. Увидел я Наташу впервые. Помню, она поразила меня своим ростом, голосом и странными для России манерами.

"Из бывших хиппи, что ли..."

Не вставая, я подал ей руку, чтобы пожать её ладонь, поприветствовать и продолжить беседу с писателем.

Я пришел не к ней.

- Вы бы хоть встали, молодой человек.

Действительно, а почему я тогда не встал? Потому что не видел женщин, достойных, чтобы перед ними вставал мужчина. Потому что считал, что женщины за комфорт продадут всё на свете и, грамотно подкупленные, являются основной таранной силой, разрушающей построенное их отцами и дедами великое государство.

Лимонов представил даму:

- Это моя жена, её зовут Наталья Медведева.

- Олег, - хотел сказать я, но так и не смог выговорить ни слова...

Я вспомнил... Что-то читал об этой женщине еще в советской прессе, о каком-то конфликте с кавказцами в парижском кабаре, где ей поранили лицо. Мне стало неудобно за своё неловкое приветствие, и разговор наш разговор с Эдуардом слегка смялся".

 
2. Они познакомились на "репе"

Рассказывает Паук, лидер и бас-гитарист группы "Коррозия Металла":

"Я о Медведевой тогда ничего не знал. По своей душевной доброте, а также по просьбе известного писателя, я согласился предоставить ей, как певице, свою репетиционную базу, где Наташа Медведева и начала работать над новым альбомом. На первых встречах она рассказывала веселые анекдоты, отпускала всякие прикольные штуки... Вскоре я ненадолго уехал в Крым, в Гурзуф..."

После отъезда Паука, Сергей Високосов, гитарист группы "Коррозия металла", он же "Боров", продолжал появляться на "репе", где постоянно виделся с Натальей Медведевой (еще раз: репа - репетиционная база группы "Коррозия металла"), и помогал ей в музыке.

Как выяснилось, встречи эти привели к роковым последствиям для всех троих.

В ночь на 3 февраля 2003 года Натальи Медведевой не стало.

 
Отношения известной певицы и знаменитого гитариста уже вскоре переросли в нечто большее, чем творческое сотрудничество музыкантов, и не могли долго оставаться тайной для окружающих.

Сплетни пропускаем. Но вслед за сплетнями всегда приходит "час Х", или момент истины, когда страсти, низвергающиеся из вершин любовного треугольника, раскаляются до предела, когда ситуация становится конфликтной и невыносимой для всех троих, и требует от героев принятия решений.

 
3. Всем, кто верит в любовь...

Именно об этих, последних часах перед расставанием, мы и собираемся рассказать читателю, о часах, когда большая любовь разбивает сердца и меняет направление человеческих судеб, превращая чувства в воспоминания о чувствах.

Как часто любовь проигрывает влюбленности и жажде бесконечной эйфории, а наши, поощряемые друзьями, гордость и непримиримость, становятся нелепой преградой для просящей пощады любви.

Трагедия любви Эдуарда Лимонова и Натальи Медведевой навсегда осталась уроком для тех, кто знал их, кто жил, боролся и трудился рядом с ними, кто просто встречал их на улице и не узнавал.

Для всех тех, кто верит, что любовь есть...

 
Всё уже позади. Время уходит безвозвратно.

Безжалостная Москва не сохранила эту прекрасную пару, а жаль. Возможно, отказалась заплатить достойную цену, возможно, мы увидели в них то, чего не хватало нам самим, что-то вызывающее у нас банальную зависть или пугающее...

Зато мы сохранили себя для чтения романтической истории о любви, лёжа в постели перед рабочим днем и жуя бутерброд с колбасой. Так ли нужны обществу мы с вами, как были нужны они? Так ли будем интересны нашим детям?

А может, мы вредны будущим поколениям, как вонючий, потерявший свои свойства яд, отвратительны, как бездушные бройлеры, как прохожие с запахом или лицо с телефоном в окне прогулочного "мурзика" (а/м "Мерседес")...

Мы ничем не могли помочь их любви.

Больше их рядом с нами нет, ни Наташи... Эдуард за решёткой, тоже не близко.

Герой рассказа, великий русский писатель - ныне лишен свободы, в родной русской тюрьме. Его громогласная, очаровательная и дерзкая жена, Наташа, с которой он прожил, такие сложные и романтические 12 лет, странно и тихо умерла. Или, в чём я абсолютно уверен, услышав нелепейшее требование прокурора о 14 годах лишения свободы, Наташа добровольно рассталась с жизнью. Ушла, понимая, что прошлого не вернуть, а будущего у неё без него нет. Что им не суждено больше никогда встретиться, и что другого способа поддержать в трудную минуту любимого человека, мужа, кроме как своей смертью, она иметь уже не будет.

Уж слишком они были другие, непохожие, далёкие, теперь уже, навсегда. К каждой баночке своя крышечка... Поговорочки, как же без них то...

Но посмотрите по сторонам, люди...

Посмотрите на себя, на тех, кто рядом. Берегите свою любовь, не разменивайте и не рискуйте ею. Даже если вы взрослы, а она уже давно не кажется вам нужной. Думайте, прежде чем лишаться и лишать её.

Наташа, как и любая женщина, любящая, несмотря ни на что, жена, она поняла, что будь сегодня она рядом, с Эдуардом бы этого не случилось. Она нашла бы способ помочь ему, разорвала бы тюремные решётки, ангелом хранителем вынесла бы его в последний миг из микроскопической щели между молотом и наковальней или пошла бы по пятам за любимым, ниточкой за иголочкой.

- А если я в колодец?

- И я. Я - просто с тобой и всё. Навсегда. А что такое колодец, мне не интересно.

Вот так господа живые, дети не венчанных. Теперь Наташа там, в земле и без температуры 36,6, где холодно, где никто из нас не бывал, но все будут.

Названий у этого состояния и места - пруд пруди. Только дороги назад нет.

То, что Наташа и Эдуард, были истинными мужем и женой, страстно любили друг друга, сомнений не вызывает. Их любовь была скреплена ещё и дружбой.

В ночь расставания Эдуард не мог оставаться один.

С ним была женщина.

 
4. С ножом по водосточной трубе

Это было за двое суток до последнего утра. Они ещё были мужем и женой...

Всю ночь Лимонов бродил кругами, нервно икал, ища встречи с Медведевой, пытаясь восстановить необратимые процессы. Но её нигде не было.

Он знал, что она с где-то Сергеем Високосовым (Боровом).

Он явно был не в себе, Лимонов хотел и мог убить её. Для него Наташа была не женщиной, ушедшей к другому. Измена? Нет, это уже измена. Предательство - так оценивал действия Наташи Эдуард.

 
Те, кто был рядом, - Кирилл, Василий, Фёдор, вовремя заметили и поняли его состояние. Боров и Медведева находились где-то в центре, на съёмной квартире в хрущевке. Лимонов спросил адрес квартиры. Заметив, как Эдуард спрятал в ботинок нож, ему умышленно дали другой адрес, несуществующий...

Друзья тронулись за ним.

Его видели, как он лез по водосточной трубе над каким-то подъездом, с огромным ножом в разодранных до крови, расцарапанных до локтя руках, чтобы убить её, любимую жену и предателя, женщину, которой он отдал долгие годы...

Но это было накануне последней ночи.

 
5. Бутылка старого Клинского

На следующий день Эдуард был у себя в кабинете, в бункере, это полуподвал на 2-й Фрунзенской... Противоречивые чувства к Наташе полностью поглотили его. Какие? Разные, наверное... Были ли среди них переоценка, понимание какого-то нового смысла жизни, или печаль, сожаление о произошедшем? Нам неизвестно... Кто залезет в чужую душу? Кто вправе? А тем более - в душу писателя.

Чувствовалось только одно - его грузила безысходность в личной жизни, на фоне огромного объёма работы, который он добровольно взвалил на себя, ответственности, которая, быть может, оберегла и спасла человека от непродуманных, бытовых решений.

Рок, в самом плохом смысле слова. Лимонов был угнетён, но никак не сломлен. Он думал, гнал мимо себя часы. Не всё зависело от него.

Домой в квартиру на Арбате, где они с Наташей последнее время жили, он не спешил. Он не мог и не желал идти туда один. Она в любом случае должна была там появиться. И что-то сказать...

Хорошее было старое Клинское, с зелёной этикеткой, настоящее пиво, не спиртовой раствор. Этакий вкусный, малоградусный напиток, обладающий седативными свойствами. Жаль, что сегодня его не купишь.

Эдуард выпил старого Клинского с зелёной этикеткой и пешком, со 2-й Фрунзенской двинулся домой, на Арбат. Одного его в этот момент оставлять было нельзя. С ним пошли товарищи.

 
6. Он порезал все её вещи ножом...

Вспоминает Катя.

- Яркий солнечный день. Пустая Москва. Мы идём и пьём пиво. Я отвлекаю Эдуарда на тупые разговоры, завязываю споры, кому платить за Клинское... Лимонов увлекается или подыгрывает - не знаю, жмёт деньги... Значит, с ним всё не так плохо, значит, сегодня он лучше, чем вчера.

А вчера, в маленькой квартире на Арбате, он порезал все её вещи ножом и исколол клавиши на синтезаторе.

Лимонов:

- Понимаешь, я хотел её убить... - Эдуард догадался, что вчера ребята его обманули, завезли не туда, спасли Наташу. Но, кажется, не очень это его и радует - что они за него решили. Не правильно это. Ладно, разберемся потом.

А может быть, он хотел убить её и умереть сам?

По Садовому, группой мы доходим до Смоленской.

 
7. "Дальше я пойду сам"

Остановились у Мида. Повисла пауза. Лимонов ее нарушил первым:

- Ребята, спасибо. Дальше я пойду сам. Или... Катя, ты всё-таки её знаешь. Может быть, ты меня проводишь?

Катя согласно кивнула. Ребята расстроены из-за всего, но вида не подают. Пожелали не унывать. Мы попрощались с ними и, держась за руки, свернули на Арбат, провожаемые взглядами близких людей. Катя обернулась: мужики так и стоят, как будто чего-то ждут.

- Катя, представляешь, я уничтожил все её вещи. Все... И пианино её ножом расколол. В квартире сейчас, кажется, никого нет. Мне почему-то страшно не хочется возвращаться в этот дом, где столько прожито. Ты понимаешь меня?

- Понимаю. Я побуду с тобой, Эдуард.

- Ты не боишься?

- Наташу?

- Да нет, даже не Наташу... Ситуацию...

 
Катя:

"Лимонов был в простой футболке - от кисти до локтя на правой руке видны были страшные порезы. Я сначала подумала, что его кто-то порезал. Или сам... Шёл он, немного пошатываясь, но не как пьяный, скорее, как контуженный. Я знаю, как идёт человек, получивший контузию. Некоторые оглядывались, но ему было плевать".

 
8. Бюст, бутылка "гидролиза" и кровать на кирпичах.

Пройдя немного, Лимонов остановился у киоска с алкоголем.

- Давай возьмём водки. Ты будешь водку?

"Лимонов странно долго выбирал водку, мне казалось, он плохо видел, плохо понимал происходящее..."

Наконец Эдуард выбрал. Самую дешёвую, дрянь, отраву, которой и до сих пор полна столица и наша жизнь. И дело было не в деньгах.

Катя:

"Он взял настоящий гидролиз - так я называю это великое изобретение какого-то автора для русских. Гидролиз - оптимальное сочетание цены и качества".

Дома на Арбате никого не было. Он облегчённо вздохнул, открыл дверь и откровенно загрустил. Пусто и тускло. Нет её. Не было. Не пришла, не ночевала...

Катя:

"Бюст известного пианиста, вписываясь в общее отвратительное настроение, глядел на меня из полумрака коридора, напоминая надгробье, украденное с кладбища... Этот бюст достался ему в наследство от прежних жильцов квартиры. Ещё от гостей Лимонову досталась огромная кровать на кирпичных ножках, то есть буквально на кирпичах. Эдуард сказал мне: "Да действительно, жутко опасный станок. И почему это все не рухнуло раньше... Стояло, вопреки всем законам физики". Хотя мне сейчас уже кажется, что там вместо ножек были книжки Маркса. Или они появились позже... Извините, я могу ошибиться, времени прошло много".

 
9. Ожидание в пустоте и тишине

Время шло незаметно, очень быстро стемнело.

Вокруг - пустота и тишина... Они сидели на кухне, и пили эту отвратительную водку, которую он выбрал сознательно, нарочно, специально для этой ночи, в унисон настроению, в унисон серым московским улицам, забитым серыми домами, заполненными так любимыми им людьми, уныло и бессмысленно бродящими по своим комнатам, как бесхозные собаки по руинам некогда великой империи.

Лимонов ждал Наташу. Он реагировал на каждый шорох. Наверное, так настоящие, сильные и великодушные мужья ждут последнего возвращения жены. Возможно, чтобы жестоко расправиться с любовью, искалечив самого себя и свою душу. Возможно, чтобы простить и жить дальше. Возможно, чтобы наказать.

Например - убить.

Ждут день, два, а потом, отрезвев от случайного звонка по телефону, решаются на поступок, ломают, вырывают с мясом эту любовь из себя, чтобы всё забыть, чтобы развязаться и никогда не вернуться к прошлому.

И ведь становится легче... Не сразу - но легче.

Сколько раз ему приходилось начинать жизнь заново, в новом месте, с нулевой точки. Что вновь обрести силы и штурмовать эту вершину, зная, что на ней его ждет только физическая смерть и что весь смысл и есть в этом штурме, в этой борьбе, а точнее - в коротком, отчаянном бое. Вся жизнь человека по-Лимонову - это сопротивление и атака на серое. Разным бывает сопротивление. Но ни тихое, монашеское, ни хитрое, стратегическое его не устраивало.

Ответственность за Наташу, было последнее, что заставляло Лимонова заботиться лично о себе. Смелый, он никогда и не был трусом. Но, как и любой человек, втайне надеялся на чудо.

Они ждали Наташу, - и он, и девушка Катя, которая также требовала её прихода, - искренне, эмоционально понимая Эдуарда, влезая в его шкуру, но, не давая оценок событиям. Это было уже не её право.

 
10. Selfmade man

Катя:

"Он взял мою руку и стал смотреть линию жизни, потом показал свои. Он что-то говорил о прожитых с Наташей 12 годах... Я слышала, что по хиромантии линии на правой ладони руки указывают, что предназначено, а на левой - что прожито. Что должно быть. Одна ладонь его была почти чистая, то есть, как у всех, как у меня, например, только рисунок, с которыми родился... Другая пересечена, вся в многочисленных линиях - это то, что есть на самом деле. Он Selfmade man, - человек, который сделал сам себя".

И в эту ночь Наташа тоже не пришла. Иногда звонил телефон. В каждом телефонном звонке он хотел слышать только один голос - её, Наташин... Он слабо надеялся. И он, писатель, всё знал о будущем. О том, что произойдёт послезавтра и с ней, и с ним. Если Наташа не придёт и не скажет: ...

Что она могла сказать ему? Самое простое, например, "дура я, прости".

Простейшая штука - женская влюблённость. Что-то всё же должно сдерживать, кроме общего ребенка, хозяйства. По всей вероятности, Наташа или не так понимала деятельность Эдуарда после приезда в Россию, или ревновала его к этой измученной, некрасивой и серой... К России ревновала. Дура? Нет. Женщина.

Катя:

"Наконец, под утро, мы легли спать. Я спала в одежде, в шортах и майке. Мы поделили кровать на две половинки одеялом, которое положили поперёк. Между нами ничего не было".

Они так и уснули - одинокими и слегка мутными от выпитого гидролиза.

 
11. Утро следующего дня. 7 часов.

Звонок в дверь? Да. 7 утра - да, это возможно.

Лимонов открыл дверь. Наташа была в шёлковой рубашке и джинсах.

- Ты один?

Он пропускает жену в квартиру.

- А что здесь делает Катя?

- А где была ты? Мы тебя ждали!

"Мы тебя ждали..." - последняя попытка, последний шанс ей, его Наташе. Он столько отдал ей. Но - нет. Всё, это уже точно самое большое и последнее "всё".

 
Наташа ворвалась в квартиру, как ураган, безжалостно сметая и сшибая всё, что когда-то было частью их общего дома, их общих интересов. Вот оно, не случившееся будущее в России...

На кухне спросила:

- В доме есть алкоголь?

Лимонов ответил:

- Посмотри в холодильнике.

 
Катя:

"В холодильнике пусто, лимон и луковица, менее 100 грамм водки, недопитый нами вчера гидролиз. У него всегда пустой холодильник. И только Наташа, которая готовила вкусно и помногу, подкармливала и меня, и других... Друзей, гостей Эдуарда. Лимонов прибрался в квартире, когда я уснула, это было видно. Либо потому что нервничал и не спал всю ночь, чтобы чем-то занять время. Скорее всего, он и всегда так делал - не любил оставлять бардак на ночь. Медведева не зря называла его механическим человеком, живущим по распорядку. Сегодня 10-е, а вчера было 9-е. Я читаю эти написанные с моих слов строки и плачу об их несчастной любви".

 
Увидев, что водки мало, Медведева фыркнула:

- Ну, что, Лимонов, от тебя еще можно ждать!

Это восклицание говорит о многом. И далеко не ново... Видно там, откуда она приехала в 7 утра, было больше всего - и водки, и нового, и внимания, и планов по поводу творческого будущего. Желаемых, выдуманных, поддержанных кем-то иллюзий...

А жизнь в этой квартире была простой и естественной, как мир вокруг. Иначе жить он не мог, даже не имел права. Он и в своих книгах учил так жить - скромно, ничего лишнего.

 
12. "Я спряталась в ванной"

Катя:

"Наташа намного выше, старше и сильнее меня. Я спряталась в ванной, из кухни были слышны её громкие реплики, она требовала свой паспорт".

Паспорт - вещь в Москве необходимая. Но похоже, Наташе было всё равно, что требовать. Часть её не хотела уходить, судорожно, инстинктивно цеплялась за удаляющийся от неё реальный мир, эта часть пыталась вырваться из закружившего её вихря. В последний раз в этом доме её разум вступил в борьбу с ложным пафосом, изначально неверными женскими планами, ведущими, при отсутствии рядом настоящего мужчины, к неизбежному глобальному краху. Слаба она была для России без него.

- Мне нужны мои документы! Катерина! Скажи ему! Почему он не отдает мои документы? - в ответ был слышен хриплый, какой-то поржавевший, но крепкий и железный, слегка дергающийся от волнения, негромкий голос Лимонова.

Разговор стоило ему усилий, воли.

Медведева заводила себя, доводила до бешенства... Ей нужна была ненависть к бывшему мужу, отвращение.

И усиливалось её состояние, натыкаясь на спокойствие Эдуарда, который, наконец, получил то, к чему был готов - их последнюю встречу, как мужа и жены.

- Наташа. Пока ты в таком состоянии, я тебе документы не дам. А вот вещи твои, пожалуйста...

 
13. Медвежонок с отрубленной головой.

В спальне Наташа увидела свои порезанные вещи...

Она увидела истыканную ножом, растерзанную клавиатуру синтезатора, нежно погладила её. Она увидела свою любимую с детства мягкую игрушку, которую всегда возила с собой - медвежонка, - у него была оторвана, отрезана голова...

Некоторое время Наташа простояла в оцепенении, - в одной руке она держала голову игрушки, а в другой её безжизненное, холодное тельце. Эту игрушку она никогда не отпускала от себя, как талисман, таскала через все границы, в Париж... в Москву...

Наташа села на колени, замолчала, а потом громко зарыдала.

- Не плачь. Я хотел это сделать с тобой, но не нашёл тебя, - сказал Лимонов.

Катя:

"Мне стало неловко наблюдать, и я незаметно проскользнула на кухню. Оттуда я услышала шум и крики, похожие на драку. Лимонов позвал меня. Когда я вошла, Наталья, увидев меня, постороннего человека, взяла себя в руки, успокоилась. Она опустила на пол швабру. Лимонов стоял напротив Медведевой, в другом углу комнаты. Дальше разговор пошел без крика, но также на повышенных тонах".

 
14. Зачем мужику 15 пиджаков, если он не клоун?

- Какой ты всё-таки негодяй...

Лимонов молчал.

- Ты, подлец.

Он приготовился к её последнему визиту, зная вспыльчивый характер жены. Эдуард, видимо, опасался ответной реакции, поэтому заранее убрал подальше свой единственный пиджак, а печатную машинку он переставил на пол, чтобы у Наташи не было соблазна скинуть её и разбить.

 
Катя:

"Я знаю, он искренне не понимал, зачем мужику, 5, 10, 15 пиджаков... Он никогда не был артистом. Медведева позвала меня на кухню и еще раз попросила, чтобы Лимонов отдал её документы".

- Скажи ему, чтобы отдал мне мои документы!

Катя молчала.

- Что это за дикость, какое он имеет право?

Право... Самое непонятное слово в России.

Катя вышла, но Лимонов снова позвал её на кухню.

- Что она тебе сказала?

- Насчёт документов.

Он задумался, посмотрел на пустой бокал, из которого Наташа допила остатки мерзкой гидролизной водки.

Надеялся ли он остановить женщину, жену? Вряд ли.

 
15. Лимонов просит Катю купить пива.

Эдуард попросил Катю сходить за пивом, дал ключи от квартиры и деньги.

- Какое пиво брать?

- Какое хочешь!

Побыть одним? Да. Поговорить за пивом, растянуть последние минуты? Да.

Он хотел, чтобы Наташа хоть ненадолго пришла в себя. А то, что она была с похмелья и не спала всю ночь - он видел.

Все мы, русские и нерусские, бываем с этого самого похмелья. И надо беречь себя, а не слушать маму. Мама вас похоронит, закопает в неплохом месте, где уже закопала отца, деда и старшего брата, да и поплачет вдоволь, по традиции. Главное для мамы - жёстко следовать её указаниям, ведь она любит вас больше всех и имеет право (опять это слово) диктовать вам, как жить. Она и сына вашего закопает там же через положенное время, не беспокойтесь. Матриархат? Еще какой... Здесь аллах акбар не кричат. Здесь обязаны слушать женщину, только не похожа она сегодня на Родину-мать с известного плаката. И на ту, что с мечом в Сталинграде. И кончать в неё без резинки ты не имеешь этого самого права. Вот откуда все наши беды. Ты же можешь лишить их власти. Так умри же до срока и освободи жилплощадь.

Катя:

"Я оставила их наедине, но вернулась быстро, минут через десять... Я очень быстро хожу по городу, работа у меня такая. Купила самое дорогое пиво, что-то вроде "Норд... и т.д.". Несмотря на утренний час, на улице была жара, это пиво в ближайшем ларьке оказалось самое холодное. 6 бутылок тёплого пива. Держать тяжело, того и гляди пакет порвётся. Стоять у подъезда и ждать, давая им время на разговоры, я не стала".

Пока девушки не было, бывшие муж и жена пришли к какому-то решению. Когда Катя вошла, они успокоились, и в квартире воцарились тишина и спокойствие.

Наташа выпила пива совсем немного и собирала вещи. Она явно пришла в себя и торопилась...

Машина ждала? Такси? Да.

 
16. Три кадра о прошлом

Лимонов сидел в комнате, зажавшись с ногами на стуле, наблюдая, как она собирает вещи. У Кати был фотоаппарат, но в нём оставалось всего три кадра. Лимонов просил их отснять. Наташа, разумеется, не позировала. Делала всё, чтобы не попадать в кадр. Металась резче, чем нужно, когда собирала вещи.

А может, ей и наплевать было. Наташа была уже не здесь. Дама определилась. Худые длинные пальцы поднимают заграничные сумки с вещами...

 
Она волокла забитые барахлом сумки по полу, к входной двери. Эдуард не встал и не помог. Помог другой, вошедший в квартиру.

Вошел Боров, он же Високосов Сергей. Он, кстати, неплохой человек, Боров. Вот только...

- До свидания! - Наташа сказала это, не обернувшись на того, с кем прожила 12 лет.

Так прощаются на Руси. Школа.

Дверь захлопнулась. Тень, нервно метавшаяся в течение часа вокруг машины, успокоилась и захлопнула дверь. Всё это время тень была не уверена в ней, в её решении.

Как показала жизнь, и Боров, и Медведева ошиблись. А что досталось Эдуарду? Развязанные руки. Больше его ничего не сдерживало.

 
17. Жить дальше

Наступила тишина. Стало слышно пение птиц, звуки лифта, голоса соседей... Но ему все это и казалось тишиной. Тишина, владычица печали, как после хорошей войны. Когда ничто не мешает расти новому, а какое оно будет, это новое - никто не знает. Только догадываться...

Лимонов молчал минут пять, пытаясь прислушаться к звукам с улицы, но вскоре он понял, что там пустота. Машина с Наташей давно ушла. Люди идут на работу и больше ничего.

- Заметила, как стало тихо? - спросил Лимонов.

Катя промолчала.

"Тоскливо ему. По-моему, она хотела и могла остаться... Я, как женщина, чувствовала... Влюблена? Надолго ли? У нее характер сложный, амбиции, этот пафос парижский не знает куда деть. А он? Теперь он думает о жизни без неё. Мне кажется, что это длилось давно у них с Боровом... Месяц, два... Просто именно в этот момент Эдуарда всё, наконец, заебало... Ему это стало мешать. А на него смотрят, слушают. Она не должна была так себя вести. А Боров? А Боров подчинился, влюбился, тоже, небось".

 
- Страшновато начинать все заново. Необычно все вокруг.

Ему нужно было говорить, говорить самому...

"Самому. Пусть говорит", - так думала Катя.

- Как знакомиться с женщинами?

Катя улыбается.

- Научишь меня? Я ведь человек семейный, не знаю. Наташа разрушила мне мой мир, 12 лет - это много... Я столько в неё вложил, воспитал... Или кажется, что воспитал... Или - не так воспитал, или не смог...

Катя открывает ему пиво и даёт бутылку.

- Всё коту под хвост, а из за чего? Из-за тяги к саморазрушению... Пойми, тот, кто увёз, этого не понимает до конца. На это нужно время...

Вот и первый звонок по телефону. Эдуарда куда-то приглашают. Это и есть новая жизнь - встречайте, радуйтесь. Не спиваться же?

- Наташа ведь без меня долго не проживёт... Тот просто не понимает, что делает, он не справится с ней. Сколько же мне усилий стоило её сдерживать...

К 10 часам утра они допили пиво. Уже светило яркое солнце. Лимонов собирался на интервью. Собирался решительно, отрезав, ампутировав без анестезии больной и мешающий жить ломоть души. Ломоть такого близкого, такого личного, такого любимого...

Они вышли на улицу, он пожал Кате руку, и... разошлись в разные стороны. Она - направо в сторону Арбатской площади, а он - налево.

- Спасибо! - крикнул вдогонку Лимонов. - Звони!

Катя не ответила. Конечно, она позвонит тебе, писатель. Береги себя.

 
17. Эпилог

Паук:

"В конце июля 1994 г. Н.Медведева ворвалась ко мне в кабинет и заявила, что бросила Эдуарда и живёт теперь с Боровом, всячески пыталась перетянуть меня на свою сторону, Лимонов изрезал все её вещи, испортил всю косметику, но несмотря на это, она выглядела достаточно довольной и привлекательной. Я бы даже сказал - влюблённой. Но длилось это её состояние ровно 3 месяца... Что случилось дальше, я рассказывать не буду. Позже, иногда по вечерам, мы с Лимоновым пили водку в его квартире на Арбате, где они расстались. В квартире всё напоминало об их любви, и Эдуард рассказывал об их с Наташей жизни, о Париже. Рассказы я бы поделил на два типа - восторженно-романтические и просто жуткие..."

Итак, повторим печальный итог: узнав о сроке, который светит Эдуарду, Наташа остановила своё сердце. Оставшись в то утро один, Эдуард без остатка отдал себя служению своим идеалам и литературе. Верны они или нет, покажет время. Мы хотели поведать читателю историю о любви.

Ответим сами себе на два главных вопроса:

Это и есть настоящая любовь? Да, очень похоже. Это Любовь.

Есть ли виноватые в этой истории? Да какие ещё виноватые...

А Лимонов в тюрьме и уже наполовину из бронзы.

Олег Гастелло

 

  laertsky.com  |  читальный зал  |  гастелло
продукция
Условия
Футболки
mp3 Лаэртского
mp3 Монморанси
mp3 Silver Rain
Видео и прочее
Фоновые картинки
Рингтоны
игры
Убей телепузика!
Настучи по щщам
Дэцылл-Киллер
Долбоёбики
Охота на сраку
прочее
Читальный зал
Музей сайта
Гостевой стенд
Картинки недели
Архив рассылки
Голосования
"Месячные"
подсчетчики

 

 

Александр Лаэртский: laertsky@mail.ru. Администрация сайта: vk@laertsky.com.
По всем деловым вопросам пишите на любой из этих адресов.
При использовании оригинальных материалов сайта просьба ссылаться на источник.
Звуковые файлы, размещённые на сервере, предназначены для частного прослушивания.
Несанкционированное коммерческое использование оных запрещено правообладателем.
  laertsky.com     msk, 1998-2017